"Библия Раджниша". Том третий, книга вторая.

Бхагаван,
Вы добрались до завтрака. Чтобы закончить наши религиозные исторические записи, не могли бы вы рассказать нам о своем завтраке, а именно - что следует за соком?

За соком ничего не следует. Пророки Упанишад описывают абсолютную реальность как «сок» — raso vai saha. Это единственное определение, которое подходит к тому, что я называю - божественность.

Raso vai saha означает - «не что иное, как сок»: не человек, не личность, а всего лишь вкус, вкусовое ощущение.

Поэтому, если вы спрашиваете меня о чем-то, что следует после сока, то мне очень трудно ответить вам, так как сок - это последнее, это наивысшее и за ним ничего больше быть не может. Поскольку речь идет о моем завтраке, когда я пью только сок, я могу сказать, что после сока я себе ничего больше не позволяю.

Вам надо будет постараться понять это. Во-первых, вот то, что требуется для ваших религиозных и исторических записей: после сока - и обратите внимание: слово «после» совсем не означает «дополнительно», «сверх чего-то» - имеет просто хронологическое значение, временное значение, но не значение «потом»...

После сока я слушаю песни, стихи, музыку, которые я слушаю вот уже почти тридцать лет. Те, кто живет со мной, всегда удивляются...

Когда я был студентом, я слушал те же песни, что и сейчас - вот что удивляет моих друзей. У меня есть старый граммофон и хорошая коллекция пластинок. Когда я начинал проигрывать свои пластинки, мои друзья, как правило, выходили из своих комнат, расположенных с двух сторон, и им ничего не оставалось, как слушать.

Они пожаловались президенту университета. Меня позвали для объяснений, и я сказал: «У слуха два измерения. Одно -горизонтальное. Вы слышите песню; если она новая, вам становится интересно, потому что вы не знаете, что будет дальше, какой оборот она примет. Но если вы ее уже слышали когда-нибудь, тогда она теряет свое горизонтальное измерение. Горизонтально - нет никакого волнения: вы знаете довольно хорошо, что будет дальше. А когда вы это уже знаете, как же вы можете волноваться?

Это горизонтальное значение связано с тем, что вы переживаете впервые. Но я открыл, что существует также вертикальное значение - для всего в жизни. Песни, музыка, которые я слышал тридцать лет и продолжаю слушать сейчас, теперь не имеют для меня никакого горизонтального измерения. Я знаю каждый закоулок, каждый нюанс, когда речь идет о горизонтальных измерениях, они становятся незначительными, не имеющими почти никакого отношения к делу. И когда я слышу их, происходят странные вещи: я почти засыпаю, но продолжаю слышать. В таком состоянии слова, которые я слышал тысячи раз, больше не имеют значения, но начинают открывать что-то более глубокое, чем простые слова.

Песня не в словах: это что-то вокруг этих слов, между словами, между строк, но никогда не в самом слове. Если это подлинная поэзия, то тогда будет какая-то глубина, где слова пропадают: вы углубляетесь в само значение, чистое значение. Это больше звук и тишина. Слово оставлено далеко позади, слово становится почти призрачным.

На Востоке это было обнаружено давным-давно. В Англии у вас есть одно слово для чтения — изучать. Для слова «чтение» на санскрите имеется два слова - adhyayan, - что означает «изучать», и path - слово, которое считается непереводимым. «Path» означает неоднократное чтение чего-то не для того, чтобы понять это «что-то» с лингвистической точки зрения, это вы можете понять, когда вы читаете один раз или два, вам не нужно читать это. много раз. И если вы не можете понять то, что вы читаете пять-десять раз, тогда вы не сможете понять это, читая много тысяч раз.

Вы по-прежнему будете самим собой.

Нет, не это является целью многоразового чтения. Цель — найти ответ на вопрос, как идти дальше слова. Единственный способ - повторять слова так много раз, что они теряют абсолютно всякое значение и становятся несущественными.

И когда оно потеряет свое значение, только тогда открывается вертикальное измерение: вы начинаете падать в глубину.

Но это возможно только с подлинной поэзией или подлинной музыкой, а не с обычной поэзией или обычной музыкой, которые создаются обычным умом. Это всего лишь игра со словами: передавать нечего. У человека нет опыта, нет «сока» для исполнения этих слов так, чтобы они смогли стать носителями послания. Он знает, как вызвать определенный ритм в словах, он сочиняет песню. Это сочинение. Это не творение.

Но когда песня уже создана, это означает, что онане создана умом, а вытекает из определенного ритма. Это слова, так как слова могут достигать других - чистый сок не передается. Это как если бы вы написали любовное письмо, привязали его к камню и бросили этот камень через окно женщине, которую вы любите.

Ваше письмо нельзя бросать: оно не долетит до окна, оно такое легкое, но камень тяжелый. Камень - это не послание. Послание находится на этом маленьком кусочке бумаги, который к нему прикреплен, привязан бечевкой к тяжелому камню. Но если вы влюбитесь в глупую женщину, что наиболее вероятно, женщина может выбросить письмо назад. Какое может иметь значение - этот кусочек бумажки? И она может подумать, что камень, более тяжелая часть, должно быть, и есть это послание. Это и происходит с песнями, музыкой и поэзией - вы продолжаете держать и собирать камни, вы продолжаете выбрасывать письма.

Итак, после своего завтрака в течение двух или трех часов я слушаю свои выбранные песни. Вероятно, я знаю их лучше, чем людей, которые написали их, и людей, которые поют их. Я гораздо больше знаком с ними, потому что я слышал их тысячи раз. Каждый день я опускаюсь на новую глубину. Это состояние почти глубокой тишины, и благодаря тишине мое тело расслабляется и погружается в сон, но я не сплю. С телом связаны слова, а со мной связано их значение. Но это тоже является еще одним жизненным опытом «сока».

Иногда, очень редко, я слушаю инструментальную музыку. Многие спрашивали меня: «Если вас не интересуют слова, то, вероятно, инструментальная музыка должна вам больше нравиться?» Но это не так. Инструментальная музыка прекрасна, но так как она не имеет слов, она не имеет и размерности. Слова придают песне горизонтальное измерение, что делает возможным погружаться вертикально. Инструментальная музыка проста. Она горизонтальна, но так как нет слов, тот момент, когда вы попадаете в горизонтальное измерение, вы оказываетесь в пустыне без оазиса. Это прекрасно.

Песни прекрасны только тогда, когда вы входите в вертикальное измерение, но это возможно только при создании прямой противоположности. Слово является прямой противоположностью тишины. Если нет слов, вы не сможете создать и тишины. Инструментальная музыка - это звук, тишины нет. Это звук, организованный гармонично, но он не может иметь полярность, противоположную слову и его отсутствию.

Итак, после завтрака я наслаждаюсь тем, что можно опять назвать словом «сок», но это нечто нематериальное... Как если бы у вас были какие-то вкусовые ощущения без еды. Этому нет физического соответствия — просто вкусовые ощущения без чего-либо вкусного на ваших вкусовых бугорках.

В одиннадцать часов я завтракаю второй раз. Вивек все еще не может поверить, что я возбужден, но что делать? Верите вы или нет, я все-таки возбужден. Я сам не могу в это поверить. Поэтому я могу понять, что никто не сможет поверить в это, если я сам не могу поверить в это. Я точно знаю, что она собирается мне принести - все предсказуемо: три небольших порции овощей, отварных, без соли, без специй.

Они стали настоящими знатоками по приготовлению безвкусной еды. Вы не можете победить их в этом. И, конечно, они, вероятно, удивляются: они продолжают давать мне эту безвкусную пищу, а я никогда не жалуюсь. Я всегда ее одобряю, так как она дает мне возможность, о которой они не знают. Когда вы едите вкусную пищу со специями и всякими разными добавками для того, чтобы сделать еду более вкусной, ароматной, вы теряете что-то, чего вы не знаете. Вы разрушаете свои вкусовые бугорки. Они не предназначены для таких сильных ощущений; они очень маленькие, очень нежные.

Я обнаружил истинный вкус всего лишь тогда, когда я начал питаться по рецептам Дэвараджа. Он превратил мою столовую в больницу. Но мне это очень нравится. Сейчас вы можете положить меня в любую больницу — они не смогут причинить мне никакого вреда.

Три вида овощей почти всегда одних и тех же, четыре ломтика хлеба, немного подсушенного, без масла, чашка индийского соуса, который называется «чатни» - и это все. Но за всю свою жизнь я не испытывал такого удовлетворения от своей пищи, как сейчас. В Индии существует множество различных кушаний. Вероятно, нет другой страны, в которой существует такое множество разнообразной пищи: каждая провинция имеет собственные разновидности пищи. Я ездил по Индии. И ел разнообразную пищу. В каждом штате имеются собственные находки в этой области в огромном количестве; им, вероятно, потребовалось много тысяч лет для того, чтобы создать некоторые деликатесы, но вся их пища, какой бы вкусной она ни была, вредна для здоровья.

Вес у меня хороший, потому я обычно выгляжу очень здоровым. Но много позже я обнаружил, что просто выглядеть здоровым - это совсем не то, что быть здоровым. Сейчас я здоров, но моя мать приходит, и она говорит мне каждый раз, когда приходит: «Что ты сделал со своим здоровьем? » Я напоминаю ей: «Ты говоришь мне это каждый раз, когда приходишь». А она думает, что я ношу это длинное и свободное одеяние лишь для того, чтобы обмануть ее.

Я говорю: «Я не пытаюсь тебя обмануть».

Она говорит: «Но я могу видеть твои руки на видео. Ты можешь, вероятно, обманывать других, но ты не можешь обмануть меня. Я вижу тебя с самого детства. У тебя было такое прекрасное тело». И я мог видеть слезы, наполняющие ее глаза, когда она смотрела на мою еду. И я не позволял ей... потому что она всегда, из года в год, старалась приносить что-нибудь, хотя бы немножечко.

Я говорю: «Нет, ничего не надо делать. Мой врач не разрешает этого. Я могу принимать только то, что он предписывает, я не могу принимать что-либо еще».

Но она приносила снова и снова, и я знаю - почему. Она видела меня лишь в тысяча девятьсот шестидесятом году, когда мой вес был сто девяносто футов и мое тело было... Как раз вчера я говорил о Махавире. Я мог бы без особого труда состязаться с Махавирой. Фактически, люди обычно говорят, что мое тело... так как я обычно сижу почти полуголый, всего лишь небольшая широкая накидка даже зимой, в самых холодных местах, даже в Нью-Дели. Мой хозяин в Нью-Дели бывало говорил: «Ты единственный человек, которого я видел в Нью-Дели, кто сидит в кресле с полуобнаженным телом и при включенном вентиляторе. Как тебе это удается?»

Люди обычно говорят, что мое тело выглядит, как будто оно из мрамора. Оно обычно так и выглядит, потому что я много занимаюсь собой: я прохожу восемь миль пешком утром и восемь миль вечером: вот уже, по крайней мере, двадцать лет шестнадцать миль в день. Если это все сложить, я думаю, это составит расстояние, равное почти трем оборотам вокруг Земли или даже больше.

Я с детства ненавидел молоко, но так как всем нравится мое тело, а моя семья настаивала на том, что без молока нельзя сохранить себя, я пью молоко против своей воли. Это единственное в моей жизни, что я делаю против своей воли, а единственный способ, которым я пользуюсь, чтобы делать это, заключается в том, что я задерживал дыхание и выпивал целый стакан одним глотком так, чтобы не ощущать запаха, потому что я не выносил его. Я перепробовал многие виды молока, но я не могу выносить его запаха.

Моим чувством всегда было - и я говорил об этом своей семье: «Джайны должны отказаться от молочных продуктов, так как молоко похоже на мясо. Это не вегетарианская пища, это животная пища, и она имеет двойную силу. Откуда приходит молоко? Именно материнский механизм, биологический механизм преобразует ее кровь в молоко. На самом деле вы пьете белую кровь».

Моя бабушка закрывала обычно уши: «Не говори такие слова, потому что тогда я не смогу пить молоко. Я обязательно буду помнить, что это "белая кровь". Никогда так не поступай с такими старыми женщинами, как я».

Джайны не могут жить без молока, так как это их единственный жизненно важный пищевой ингредиент; в остальном их пища растительная. Поэтому они едят всевозможные молочные продукты: сливочное масло, творог, сметану и все сладости, сделанные из молока.

Но у меня всегда, с самого начала, было ощущение, что это просто кровь. Вот почему все это так быстро увеличивает вашу кровь, и вот почему ребенку нужно только молоко - ему этого достаточно, это вся его пища. Материнское молоко дает ребенку все, что ему необходимо. Это дни его роста. Поэтому молоко - это вся еда для ребенка.

С одной стороны, я очень не любил молоко, так как оно не вегетарианское; с другой стороны, вы не даете ребенку коровьего молока. Это молоко не для вас. У коровы есть свои дети, молоко в ее вымени - для них, а не для вас.

Вы будете удивлены, что в стране, подобной Индии, которая делает вид, что она не насильственная страна, они убивают телят, потому что корова дает молоко, предназначенное для телят; иначе она попытается опрокинуть ваше ведро, ударить вас ногой и так далее. Естественно, мать хочет, чтобы о ее ребенке позаботились в первую очередь. Кто вы? Человек, сидящий на маленькой скамеечке с ведром и пытающийся подоить корову -кто вы? И ведь молоко не предназначается для вас.

Корова не имеет возможности знать, что вы покупаете ее. Она не понимает, что такое деньги, покупка или что-либо другое, но она понимает одно - что ее собственное дитя стоит там, отверженное.

Что же делают индусы? Они убивают ее дитя, делают из него чучело и держат его рядом с выменем коровы, так чтобы она продолжала верить, что ее дитя рядом. Ее дитя убили, сделали из него чучело, вынув все кости и все остальное — чтобы обмануть корову.

И эти люди верили, что они религиозные, не жестокие, верящие в справедливость. Они же обманывают даже бедную корову, а эту корову они называют «мать-корова». В Индии корове поклоняются как матери, а убивают ее брата. Особенно, если дитя мужского рода, то есть если это бычок, то его, конечно, надо убить, если телочка, то она должна стать коровой, следовательно, ее надо как-то сохранить, а бычка - убить. Но если корова — ваша мать, то тогда этот бычок, когда вырастет, должен стать вашим отцом,.- а вы совершаете отцеубийство, убивая быков. И цель этого убийства лишь обмануть свою «мать», которой они поклоняются, для которой они создают великие политические движения. Они устраивают протесты, если кто-то убивает корову, и они постоянно требуют, чтобы правительство полностью остановило убой коров.

А то, что они продолжают делать, настолько мерзко, что вы не сможете этому поверить. Когда я впервые увидел это в Калькутте, это было самым ужасным, что я когда-либо видел. Хинду, которые называют корову матерью и готовы отдать свою жизнь за корову или убить кого-либо, чтобы спасти ее, делают нечто, что людям во всем мире нужно понять, чтобы оценить, как люди могут стать лицемерами. Они заталкивают палку во влагалище коровы во время дойки. Заталкивание палки в ее влагалище заставляет ее давать больше молока почти в два раза. Эти люди называют корову матерью и борются за то, чтобы был остановлен забой коров, и вот что они делают со своей « матерью »: заталкивают бамбуковую палку в ее влагалище, чтобы получить молока в два раза больше.

Когда я впервые увидел это своими глазами, мне стало еще труднее пить молоко с открытыми глазами. Но Дэварадж мне очень помог. Он исключил из моего рациона все молочные продукты - молоко, масло, творог - все, и я действительно почувствовал себя чистым. Конечно, я потерял в весе, но что толку в нем? Я не выгляжу высеченным из мрамора, но ведь нет и нужды выглядеть так - мраморных статуй и так достаточно.

Впервые в своей жизни я чувствую себя легко с пищей.

В Индии это было невозможно, потому что все травили меня: «Если ты откажешься от молока, то в твоей пище ничего не останется полезного. Если ты откажешься от творога, то в твоей пище не будет ничего полезного. Если ты не будешь есть масла, то ты потеряешь в весе». Но этот вес причинял мне много беспокойства. Сейчас все мои трудности исчезли.

Мое дыхание больше меня не беспокоит, а по мере того, как уменьшился мой вес, спина становилась все лучше и лучше. Странно, но как только мой вес стал меньше ста тридцати фунтов, спина совсем перестала меня беспокоить. Совсем исчезло напряжение, а раньше, время от времени, я ощущал напряжение в определенном положении. Сейчас в любом положении я не чувствую этого напряжения. А при еде одной и той же пищи каждый день мои вкусовые бугорки проявили свою чувствительность. У меня сейчас вкусовых ощущений больше, чем когда-либо прежде, хотя мне особо нечего пробовать, но, что бы я ни ел, все очень приятно.

Я бы хотел, чтобы вы поняли - все специи - обманщики. Они достаточно сильны, чтобы заставить вкусовые бугорки почувствовать их присутствие, но чем сильнее специи, тем скучнее становится вашим бугоркам. Когда же специй нет, тогда ваши органы вкуса.

Итак, это совершенно разные вещи: иметь что-то вкусное, потому что оно содержится в вашей пище, и наслаждаться чем-то вкусным, потому что ваши вкусовые бугорки стали более живыми и более чувствительными.. Последнее - важнее. Вот почему так трудно кому-нибудь понять, что меня может взволновать. А меня волнуют мои вкусовые бугорки, но не пища. Пища уже потеряла свое значение, но возникает новое значение. И я чувствую, что это должно стать тем самым методом, настоящим методом. И тогда всего лишь отварные овощи кажутся вам такими вкусными, а хлеб без масла таким сладким, что этого нельзя себе даже представить, это нужно испытать на себе.

После завтрака я отправляюсь спать. Это то, что я делаю всю свою жизнь. Два часа сна в середине дня делают мне два дня, два утра, два вечера из одного дня; это удваивает радость жизни. А сон, согласно Патанджали, очень близок к самадхи. Единственная разница заключается в том, что в состоянии самадхи ваше тело спит, а ваше сознание бодрствует. Для меня же теперь и состояние сна и состояние самадхи - одно и то же. Мое сознание бодрствует двадцать четыре часа в сутки. Для моегр сознания нет разницы, бодрствует ли мое тело или спит.

Но дать телу полную релаксацию - даже сидя на удобном стуле, как тот, на котором я сижу, совсем не означает дать полное освобождение телу от гравитации. Если у вас есть удобный стул, то тогда на вашу спину гравитация действует отдельно. Именно по этой причине индусы постоянно тренируют позу лотоса.

Поза лотоса была разработана, главным образом, для уменьшения воздействия гравитации на ваше тело. То есть в позе лотоса на ваше тело действует минимальная гравитация. Меньше этой минимальной гравитации быть не может, потому что в позе лотоса ваш позвоночник выпрямлен, ваши ноги находятся на одной линии так, что вы похожи на перевернутый крест: ноги располагаются по горизонтальной прямой, а вторая прямая линия проходит через середину вашего позвоночника. Такая позиция почти не дает возможности гравитации действовать на ваше тело.

Несколько дней назад я разговаривал с вами о Кришнамурти. Я сказал вам, что видел его в телевизионном интервью и очень пожалел его. Вивек подумала сначала, что, вероятно, он страдает от какой-то болезни, при которой начинают дрожать руки, так как он сидел на деревянном стуле с прямой спинкой, засунув руки под себя. И Вивек подумала, что он боится показывать свои руки и поэтому сидит на них.

Но это не так. Вы бы посмотрели на этот стул. Нельзя найти более неудобный стул, чем тот, который был у него: деревянный стул с прямой спинкой без подлокотников. Он пытался сидеть на этом стуле в позе лотоса, потому что в Англии сидеть в позе лотоса не принято, а он был очень озабочен тем, чтобы соблюдать обычаи.

Когда он приезжает в Индию, он надевает индийскую одежду, а в Англии он носит синие джинсы, но ему надо было сесть на этот стул, и чтобы найти решение, он выбрал стул, который использовался для детей старых школ. Теперь все изменилось: дети просят более удобных стульев. Но более удобный стул оказывает большее воздействие на тело. Комфорт очевиден, а воздействие на тело проявляется косвенно. Лучше всего спать: тогда вы находитесь в горизонтальном положении, а гравитация равномерно распределяется по всему телу.

Почему ваш сон дает вам такой хороший отдых, релаксацию, восстановление сил? Это происходит по той простой причине, что человек произошел от животных, позвоночник которых располагался горизонтально. Все животные наслаждаются своим расслабленным состоянием благодаря горизонтально расположенному позвоночнику: когда позвоночник и земля параллельны, гравитация равномерно действует на каждую частицу позвоночника. Человек однажды решил встать на две ноги, и никто не знает, на благо это или нет, потому что не существует никого, кто является всеведущим. Это во многом помогло человеку, но это во многом и навредило ему.

Трудно понять, было ли это более вредным или более полезным. Это освободило две руки, поэтому человек смог делать гораздо больше, чем могли животные: все стало возможным - и искусство и наука, потому что освободились две руки. Животные ничего не могут делать - ни рисовать, ни ваять, ни писать музыку, потому что их две руки не свободны. Человек же, выпрямляясь на свои две ноги, вдруг обнаруживает, что его две руки абсолютно свободны, и, следовательно, что-то надо делать. Вопрос был очень важным - что делать с этими руками?

И человек начал делать все, что мог. От повозки, в которую запрягали быка, до ядерного оружия - все это лишь побочный продукт того, что человек выпрямился. Если бы он оставался на своих четырех конечностях, не было бы никакого беспокойства, никаких войн, никаких проблем; но не было бы также никакого разума. Разум стал развиваться только в результате того, что человек встал на две ноги.

То, что человек встал на две ноги, привело к двум явлениям: это освободило его руки, и вследствие того, что он выпрямился, меньше крови стало поступать в мозг. Это явление имело огромное значение, потому что у животных кровь распределяется равномерно по всему телу: так как их хвост и голова находятся на одном и том же уровне, кровь циркулирует равномерно. А так как кровь циркулирует равномерно, они не могут развить очень чувствительные клетки в мозге, которые необходимы для мышления.

Мозг человека содержит десять биллионов маленьких клеток, которые будут разрушены, если он будет ходить на четырех конечностях. Вот почему индийские йоги, которые подолгу стоят на головах, никогда ничего не создали. Они становятся просто идиотами по той простой причине; что если вы стоите на голове, то к ней приливает так много крови, что все ваши чувствительные клеточки будут разрушены.

Итак, если вы изучите всю историю йоги, то да, вы обнаружите, что они более спокойны, они выглядят более спокойными и холодными, они не будут легко сердиться или приходить в ярость, потому что им потребуется значительно больше времени, чтобы понять, что происходит, понять, не оскорбили ли их. Это потому, что клетки мозга разрушаются, их остается очень мало, потому что убивается то, что возбуждает эти клетки.

Я против стояния на голове. Да, если вы стоите на голове не более трех секунд, тогда все нормально, тогда это вам пойдет на пользу, потому что три секунды не смогут ничего разрушить, они просто быстро освежат весь мозг, как душ освежает тело. Через три секунды немедленно поднимайтесь. Я рассчитал — не более трех секунд! Я это испытывал на многих людях, но не на себе.

В моем университете был факультет йоги. Конечно, декан факультета был абсолютно несведущ. Я часто приходил туда, и он обычно спрашивал меня: «Почему ты сюда приходишь? Тебя нет в списках, и я никогда не видел, чтобы ты делал упражнения».

Я отвечал: «Я прихожу сюда не для того, чтобы заниматься йогой или делать упражнения».

«Тогда, - спрашивал он, - зачем ты сюда приходишь?»

А я отвечал: «Для меня все они являются подопытными кроликами».

Он спрашивал: «Что ты имеешь в виду? Они занимаются йогой». Даже профессора занимались там йогой.

Я отвечал: «Да, для меня все они подопытные кролики. А вы являетесь деканом этого факультета».

Я ходил, смотрел и обнаружил нескольких людей, готовых ответить на мои вопросы по поводу того, что происходит. И я обнаружил этот факт: люди могут стоять на голове только три секунды; стояние на голове более этого времени абсолютно вредно. Но ни в одном пособии по йоге не упоминается о трех секундах. Наоборот, там говорится: «чем больше вы стоите на голове, тем лучше».

Конечно, у них совсем другая цель. Чем больше вы простоите на голове, тем меньше вас будет огорчать окружающий мир, потому что, естественно, для беспокойства — даже для того, чтобы понять, что в мире существует очень много проблем, — необходим ум.

Для йога все проблемы исчезают, это происходит не потому, что он решает все проблемы, а потому, что он разрушил сам механизм, с помощью которого смог бы осознать существование проблем.

Я не за разрушение мозга.

Я за возвышение мозга.

Мозг возвышенный всегда присутствует, фактически он более ясный, более чистый, более сильный, обладает большей энергией. Он полон энергии, так как им не пользуются. Но всякий раз, когда «человек, который имеет возвышенный мозг, захочет воспользоваться им, он, естественно, станет гением. В каком бы измерении он ни захотел использовать свой мозг, он будет гением. Гении будут казаться пигмеями перед таким человеком, потому что у них уставший мозг, а у него мозг не уставший, редко используемый.

Трансцендентальное сознание способно видеть и понимать многое. Ему не требуется помощь мозга. Мозг необходим только тогда, когда трансцендентальное сознание хочет что-то вам передать - песню, послание; только в этом случае используется мозг.

Йог попадает в глупую ловушку; и этот декан факультета, этот глупец, на самом деле глупец.

Однажды, когда я ехал из Вины в Гвалиор, я зашел в колледж, чтобы поговорить кое о чем, и пока я разговаривал в колледже, водитель моей машины куда-то ушел и напился пьяным. У меня оставалось только три часа до поезда. Сначала было очень трудно найти водителя, он забрал ключ от машины и все остальное; мне надо было вести машину самому. Владелец машины метался по всему городу в поисках моего водителя. Он сказал: «Он, должно быть, напился, поэтому нам надо поискать его в тех местах, где пьют». Нам показали такое место, и именно там мы его и нашли абсолютно пьяным.

Я сказал: «Как вы думаете, мы куда-нибудь приедем? Этот человек отправит нас на небо». Он совершенно ничего не понимал. Мне пришлось найти ключ в его кармане. Все это время пропало зря, хотя я ехал с максимально возможной для меня скоростью. Но в Индии никто не беспокоится об этом, потому что нет никого, кто бы помешал вам и оштрафовал вас. Хотя на дорогах Индии невозможно ехать со скоростью выше семидесяти километров в час; семьдесят километров - это максимум, который можете выдержать вы и ваша машина.

Владелец машины подпрыгивал на заднем сидении, произнося: «Помедленнее! Я думаю, что было бы лучше, если бы за рулем сидел водитель. Что ты делаешь? Ведь ты не пьяный! С такой скоростью... лучше приехать поздно, чем вообще никогда не приехать». Эта фраза написана по распоряжению правительства на дорогах Индии: «Лучше поздно, чем никогда». Поэтому время от времени он говорил мне: «Читай! Это написано везде: «Лучше поздно, чем никогда!»

Я отвечал: «Мне нужно попасть на поезд», - но мы опоздали всего лишь на несколько минут. Когда мы подъехали к станции, поезд отходил от платформы. А следующий поезд был Janata, то есть был поездом третьего класса.

Весь поезд - третий класс. Там нет вагонов с воздушными кондиционерами, первого класса, второго класса - весь поезд третьего класса.

Так как у меня не было выбора, я как-то забрался в него. Владелец машины и несколько его друзей, которые подошли очень кстати, втолкнули меня в вагон, потом мои вещи, а когда я там оказался — кого же я там увидел? - того самого тупицу, декана факультета йоги, который вошел в вагон передо мной. И он залез на верхнюю полку и сразу же уснул. Он просто закрыл глаза и вытянул ноги, чтобы занять всю полку.

Я сказал: «Вот это да! Вы вошли только что, прямо передо мной, я вошел сразу же следом за вами, - а вы уже спите». Потом я сказал: «Ну ладно, продолжайте спать». Носильщик заносил его вещи. Я сказал ему: «Забирай все его вещи и выноси. Он крепко спит».

Вот тогда он испугался. Поезд должен был вот-вот отправиться, а я не разрешал носильщику вносить его вещи. Носильщик сказал: «Но это его вещи - вот того йога, который спит наверху».

Я ответил: «Это я отдаю тебе все эти вещи. Он крепко спит. Конечно, он, вероятно, прибыл издалека. Эти вещи не могут быть его вещами».

Носильщик возразил: «Нет, он только что вошел, а я заношу его вещи».

Я сказал: «Если он хочет взять эти вещи, ему придется спуститься вниз и забрать свои вещи с перрона». Он испытывал свое терпение йога до самого последнего момента, и когда дежурный дал звонок, тогда он вскочил, чтобы взять свои вещи. А я занял верхнее место и крепко уснул. Хотя я не храплю, в тот день я храпел. На это стоило посмотреть: он вошел и ему пришлось стоять.

Спустя несколько минут он сказал: «Храпеть не нужно. Вы можете просто спать».

Я ответил: «Спасибо. Я очень старался, но это было очень трудно. Я не знаю, как храпеть. Но вы оказались настоящим глупцом. Вы пытались занять все сидение и прямо передо мной. Если бы вы меня попросили, я бы уступил вам это место, а еще лучше было бы, если бы мы разделили его - мы оба могли бы сидеть. Но то, что вы сделали, мог сделать только человек, который стоит часами на голове. Вот теперь и постойте».

Ему пришлось стоять шесть часов до самого Гвалиора. Когда я встал, я сказал: «Теперь вы можете поспать; и не забывайте меня. Это было нехорошо, по крайней мере, для йога.

То, как вы ведете себя, просто доказывает, о чем я рассказывал вам в университете, что вы просто глупец».

После этого он уже не пускал меня на факультет. Он сказал секретарю факультета: «Этого студента не пускать!»

Но я уже не интересовался этим факультетом. Меня интересовала лишь проблема стояния на голове, и я уже обнаружил, что три секунды - это максимум. Чем меньше, тем лучше, а еще лучше - одна секунда. Быстрый поток крови заставляет вибрировать клетки мозга, дает им больше жизни. Но если вы часами льете на них кровь, они погибнут. Они очень чувствительны.

Человек, встав на две ноги, дал возможность своему мозгу пропускать меньше крови. Меньшее движение крови в мозге обеспечивало достаточно места и возможности для его развития, но когда вы стоите, сидите, ваш мозг непрерывно работает. Когда вы спите, гравитационное притяжение одинаково, движение крови одинаково и более спокойно, не такое, как при стоянии на голове, когда движение крови похоже на водопад внутри мозга. Когда вы спите, движение крови замедляется и гравитационное притяжение уравновешивается; вы возвращаетесь в мир живот-ных. Вот почему утром вы чувствуете себя свежим, более молодым, более умным, более сострадательным.

Я наблюдал это в Индии: нищие никогда не просят милостыню вечером. Я заинтересовался причиной. Они всегда выходят просить милостыню утром. Я спросил нескольких нищих, с которыми я подружился: «Почему вы всегда выходите просить милостыню утром, а не вечером?»

Они ответили: «Это понятно: утром люди добрее, милосерднее. К вечеру они устают, раздражаются, сердятся, вы ничего не сможете выпросить у них». Меня это поразило... Психологию используют даже нищие. Они используют ее уже много лет, так как они всегда просят милостыню только утром. Люди не заглядывают в суть вещей, иначе они удивились бы тому, как много людей знают так много. Нищий знает что-то чрезвычайно важное, а именно: утром возможно вас каким-то образом использовать, так как вы чисты, свежи, не раздражены, не сердиты. Вам трудно сказать «нет». Но к вечеру вам уже невозможно сказать нищему «да».

Итак, два часа в день я наслаждаюсь «небольшой ночью», я полностью затемняю свою комнату. Много раз я забывал: когда Я просыпался без четверти два. Мне требовалось некоторое время, чтобы определить, утро это или день. Иногда Вивек Приходилось приходить, чтобы разбудить меня, потому что я Просто совершенно забывал, что это день. Поэтому я сказал ей:

«Ты можешь подождать до без четверти два, но ты не должна ждать дольше этого времени. Это означает, что я не понимаю, утро это или вечер... а люди, должно быть, ожидают моего пробуждения, поэтому буди меня».

После пробуждения - чашка чая (того же самого), потому что это для меня - опять утро. Потом я выхожу на встречу с вами.

Мне вполне достаточно видеть, Что вы счастливы, что вы танцуете, поете, радуетесь.

Вот это я желаю для всего мира.

Всегда иметь хорошее настроение, иметь желание петь и танцевать.

Люди, которые приходят сюда для того, чтобы просто посмотреть, не могут в это поверить. Журналисты не могут поверить, что люди могут быть такими счастливыми, такими радостными. Они думают, что вы притворяетесь. Я не могу сказать, что журналисты отражают это неверно. Они повидали весь мир — радости нигде нет. Как они могут поверить, что такое большое количество людей может радоваться и без всякой причины, потому что - что мы имеем? Здесь была одна журналистка газеты «Ньюс уик». Она сказала Шиле: «Это все буффонада - эти люди притворяются». Шила рассказала мне... И я послал этой женщине записку: «Останьтесь здесь на семь дней. Все семь дней, двадцать четыре часа в сутки люди не могут притворяться, люди не могут долго продолжать... Они работают по двенадцать часов каждый день, даже по четырнадцать часов семь дней в неделю. Попробуйте вы поработать четырнадцать часов в день семь дней в неделю, и потом притворяйтесь... Если вы сможете сделать это, тогда можете написать о том, какой это на самом деле хорошо разыгранный спектакль.

Женщина поняла, что это правда. Она пробыла здесь семь дней. Конечно, она не работала, но она сказала: «Я могу понять, что, работая по четырнадцать часов в день, невозможно притворяться». Она пробыла здесь семь дней и потом принесла свои извинения, но Шиле она сказала: «Теперь то, что я пишу о вас - мои боссы не будут принимать. Они скажут, что меня загипнотизировали».

Она уехала, и вот что случилось потом: ее босс сказал: «Вам не надо было оставаться там долго. Этот человек подшутил над вами. Он уговорил вас остаться на семь дней и загипнотизировал вас».

Но она ответила: «Он даже не видел меня, мы не встречались».

Но ее босс сказал: «Ваша статья является достаточным доказательством того, что вы были загипнотизированы: в ней нет ни одного отрицательного замечания, никакой критики. Я не могу опубликовать эту статью, Вам придется ее переделать».

Владельцем этого журнала является христианская ассоциация, поэтому женщине пришлось переделать статью и она написала то, что, как она знала, было неправдой.

Это странный мир. Люди - жалкие создания, несчастье стало их естественным состоянием. В одном месте, время от времени, кто-то становится несчастным; в другом месте кто-то улыбается. Это большая разница.

А всего лишь видеть вас счастливыми — это именно то, для чего я здесь.

Ничего другого я от вас не жду.

Ни один Учитель никогда не ждал от своих учеников меньше, чем я.

Всего лишь, чтобы вы были радостными, чтобы вы относились к своим страданиям и несчастиям, как к чему-то, что недостойно вас, что ниже вас.

Весь мир готов страдать без вас и быть несчастным. Вы думаете, что мир намерен страдать вместе с вами, что ему нужны ваши страдания? Не беспокойтесь об этом.

Вы можете наслаждаться, вы можете радоваться!

Иисус говорит своим ученикам, снова и снова — радуйтесь!

Но я не вижу, чтобы его ученики радовались, не вижу я также, чтобы и он радовался. Вы видели изображение улыбающегося Иисуса? Не то что смеющегося Иисуса — это было бы слишком, — и даже слово «улыбающийся» не годится. С крестом, как вы можете улыбаться? А если кто-то улыбается на кресте, то люди тогда подумают, что это действительно хорошо разыгрываемое представление! Если без крестов они не разрешают людям веселиться, то тогда человек, улыбающийся на кресте, -великий актер! Нет, это не соответствует философии христианства: печальные, вытянутые лица с отпечатанной на них всей историей мира, говорящие ученикам: «Веселитесь!»

Интересно: ведь ни один ученик не попросил Иисуса: «Учитель, возвеселитесь Вы сами, хотя бы раз». Иисус всегда серьезен, и, конечно, его ученики делают то, что делает их Учитель, а не то, что он говорит, — они не настолько глупы. Вы серьезны, и вы велите им веселиться? Вы будете сидеть рядом с Богом, вы его единственный рожденный сын, а эти дураки, веселясь, попадут прямо в ад.

Я не думаю, чтобы кто-нибудь на небесах веселился; а вы думаете иначе? То, как Бога изображают все религии — серьезным, очень серьезным... делает невозможным, чтобы Бог улыбался. Вы когда-нибудь видели улыбающегося Бога? Эта мысль никогда не приходила мне в голову; я говорю об этом впервые. Миллионы художников, но ни один не подумал: «Пусть этот бедный парень улыбнется хотя бы раз. Какая беда, если на одной из картин Бог будет улыбаться или смеяться?» Нет, это трудно, очень трудно.

Я только что получил известие из Англии о том, что какой-то раввин был исключен комитетом еврейской общины, потому что он рассказал грязную шутку во время проповеди. Он, вероятно, читая мои книги, но мне очень хотелось узнать, что это была за шутка — вероятно, это было что-то серьезное, раз его исключили. Он больше не раввин, он не может проповедовать в синагоге. Что же это была за грязная шутка? К сожалению, я должен сказать вам, что когда я услышал эту шутку, я не смог поверить, что это можно считать грязной шуткой. Это далее не похоже на шутку. То, что он сказал, было очень простым и очень коротким:

Этот раввин посвящал юношу, и он сказал ему: «Когда ты станешь старше, ты узнаешь немного этого, немного того и немного других...» Вот это и было шуткой! Эта грязная шутка — «немного других»? И это религиозные люди - разве они позволят вам смеяться? Веселиться? И я подумал тогда, а какие же у меня шутки? Если то, что сказал этот раввин — грязная шутка, то тогда, конечно, мои шутки не грязные. Если это является критерием грязной шутки, то тогда я не говорил ни одной грязной шутки. Это абсолютно доказано, если такого рода шутка считается грязной. И за эту шутку раввина исключили! Бедняга.

Сама идея сказать шутку, вероятно, пришла ему в голову, когда он читал мои книги, потому что все раввины, все священники, все монахи читают сейчас мои книги. Во всяком случае, они не могут не попасть под мое влияние. Они будут пытаться спрятать это в Библии, в Гите, в Талмуде. Они могут ее не читать непосредственно, но они все читают ее.

Сегодня я получил несколько других известий. Один человек, очень известный эксперт по налогам в Индии, Нани Палкхивала, - самый блестящий специалист по налогам, посол в Америке. Он всегда был настроен против меня так сильно, что он никогда не занимался вопросами, связанными со мной или с людьми моей организации. Это совершенно абсурдно. Вы можете не принимать мою философию, но это не означает, что вы не можете заниматься моими делами - это ваша профессиональная работа. Он не только не хотел заниматься моими делами, но он говорил и другим ведущим юристам, чтобы они не рассматривали мои дела. Теперь он потерпел поражение в выборах, после чего он сделал заявление, которое, несомненно, он почерпнул из моих книг, потому что я единственный пользуюсь словом, которое он использовал в своем заявлении.

Я много раз уже говорил, что я против демократии, так как демократия - это всего лишь мобократия, власть черни.

Я сторонник более высокой системы, которую я называю словом «меритократйя» - власть одаренных людей. Вот такую систему я и называю меритократией.

Когда Нани Палкхивала потерпел поражение, он сделал заявление: «Я поддерживаю меритократию. Мы уже достаточно давно находимся под влиянием посредственностей». А ведь он был одним из таких людей - посредственностей, которые обладали властью! Он совершенно забыл, о ком он говорит. Он имел власть. А теперь, когда он потерпел поражение: «Люди, которые имели власть, или люди, которые имеют власть сейчас, — все посредственности. А нам нужна меритократйя».

Я бы хотел спросить Нани Палкхивалу: «Скажите, по вашему мнению, такие люди, как доктор Раджендра Прасад, доктор Радхакришнан, доктор Закирхусаин, Пандит Джавахар-лал Неру, Лалбахадур Шастри, Джаипракаш Нараян, доктор Рамманохар Лохиа, Ачарья Кришани и Индира.Ганди - являются ли они заслуженными, достойными людьми?» Затем, считает ли он, что Медиокраджи - бхай Дезай — должен быть, по его мнению, человеком особых достоинств? - так как, будучи премьер-министром, он назначил Нани Палкхивала послом Индии в США. Мне хотелось бы знать, почему он хранил молчание все эти сорок лет и ничего не говорил о меритократии? Теперь, когда он лишился своего поста, внезапно все политики стали посредственностями. А ведь он был назначен послом в Америку одним из самых посредственных людей во всем мире. Что это доказывает? Ему следовало бы отказаться от этого назначения, сделанного посредственным человеком; но тогда он был бы похож на побитую собаку. Одно ясно, что он гораздо ниже даже самого посредственного человека. Возможно, Нани Палкхивала думает, что его изберут, так как он имеет некоторые достоинства. Но ведь он посредственность. Чтобы стать специалистом по налогам, вам не нужно особых досто инств. Фактически, только посредственности и будут интересоваться налогами и законами в этой области. Люди с особыми достоинствами могут заниматься значительно более прекрасными вещами.

Еще один человек, потерпевший поражение, бывший премьер-министр Индии Чаран Сингх. После поражения он сказал: «Всех политиков надо расстрелять, включая и меня, Чаран Сингха». А это надо было сделать, когда он был премьер-министром. Теперь он ничего не может сделать, он потерпел поражение. «Всех политиков надо расстрелять», включая его, но почему так внезапно? А всего лишь несколько дней до выборов он боролся, чтобы стать политиком! Если бы он одержал победу, вы думаете, что он сделал бы это заявление или, если Нани Палкхивала одержал бы победу, вы думаете, что он бы сделал свое заявление?

Я полностью согласен с великой идеей прежнего премьер-министра Чаран Сингха о том, что всех политиков надо расстрелять, включая и его. Но мое скромное предложение — «пожалуйста, реализуйте в жизни то, что вы проповедуете. Застрелите Морарджи Дезаи и себя, и вы войдете в историю. Вы двое - самые плохие политики в современной Индии. Но торопитесь; иначе Морарджи Дезаи не позволит вам войти в историю. Он может застрелить вас и себя и вырвать эту огромную возможность из ваших рук».

Этот мир полон очень странных людей, и каждый из них думает, что он уникален. Если бы они увидели всех вас, танцующими и ноющими, конечно, им это показалось бы каким-то представлением. А что они думают о себе? Мы это представление разыгрываем для них? Не думают ли они, что когда их здесь нет, у нас вытягиваются лица и мы начинаем плакать и рыдать, чтобы компенсировать свою радость? Иногда эти идиоты приходят сюда внезапно — как снег на голову. Женщина, корреспондент из газеты Newsweek , была очень обеспокоена, потому что она написала обо всем, что видела в течение семи дней. Она позвонила из Нью-Йорка: «Когда Шила сюда приедет, мой босс будет в Чикаго и я тоже. Если Шила будет здесь проездом, может быть, она сможет остановиться на один день, так как у меня затруднения. Мой босс просто думает, что мне нужно переделать работу. Поэтому, если Шила встретится с ним — это будет хорошо».

Я сказал. Шиле: «Это будет хорошо: встреться с ним и попытайся загипнотизировать его, словом, посмотри, что можно сделать». Что же фактически произошло? Босс не смотрел на

Шилу, он не дал себе ни единого шанса, быть загипнотизированным: он смотрел по сторонам, но не на Шилу.

Я много раз видел людей, стоявших на обочине, зрителей, которые приходили, чтобы получить стимул. Они не смотрят на меня. Я чувствую, как будто я останавливаю машину и открываю окно, но я чувствую, что если они загипнотизируются, тогда я окажусь виновным, поэтому лучше, если я пройду мимо и не обращу на них внимание. Они смотрят куда-то в сторону... а ведь они приехали, чтобы увидеть меня! Что происходит? Я вижу их, а они меня избегают.

Возвращаясь со своего сеанса, который мне доставляет огромнейшее удовольствие... потому что мое отношение к жизни таково: завтра, может быть, я не смогу увидеть вас танцующими, поэтому каждый день, когда я вижу это, я смотрю на это, как будто в первый и последний раз. Вивек выглядит немного озадаченной, как я могу наслаждаться каждый день одними и теми же людьми, танцующими и бьющими в барабаны, как попало, совершающими другие поступки? Как я могу наслаждаться этим каждый день? Я не смотрю на нее по той простой причине, что она может чувствовать себя смущенной. Я даже не бросаю на нее мимолетного взгляда: ведь она может чувствовать смущение, потому что она видит, как я наслаждаюсь одной и той же сценой каждый день. .

Но для меня это вопрос огромной важности. Может быть, завтра я не смогу увидеть вас, и тогда, если я вижу вас в последний раз, я должен видеть вас как можно полнее. А так как я никогда не сравниваю, то не возникает и вопроса о том, что вы — те же самые люди, поющие ту же самую песню, играющие на тех же самых барабанах. И я знаю, что я обязательно устрою так, что даже тогда, когда меня не будет здесь, моя машина проедет мимо вас в указанное время, чтобы вы могли танцевать, петь, играть. Где бы я ни был, я обязательно буду этим наслаждаться. Это я вам обещаю.

Итак, вы не пропустите, по крайней мере, мою машину, даже если меня не будет здесь. Вивек здесь будет. Многие уже думают, что она водит машину. Шиле пришлось разоблачить этот слух перед моим обществом, потому чтр этот слух неоднок ратно возникал, и когда об этом заговорили все, Шила сказала, что это не так... Однажды радиорепортер следовал за моей машиной, передавая свои комментарии на радиостанцию, кото рая их немедленно транслировала. Он давал свои комментарии так же, как и комментатор футбольного матча: «Вот появляется

Бхагаван, люди танцуют, поют, прыгают. Повсюду слышна музыка, исполняются разнообразнейшие мелодии... а теперь Бхагаван даже отпускает рулевое колесо (это тоже было в его комментарии), и теперь он проводит время с танцорами и певцами. Хотелось бы знать, как его машина». Затем ко мне подходит Шила и говорит: «Это был радиорепортаж. Он велся на всю Америку»..

Затем до нее стал доходить этот слух: «Правда ли, что машину водит не Бхагаван, а Вивек?» Педали и рычаги находятся на той стороне, где сидит Вивек, а передо мной всего лишь псевдорулевое колесо, так что я могу оставить его, проблемы в этом никакой нет! В принципе, так можно сделать. Служитель моего гаража Авеш — прекрасный механик. Он может устроить так, что Вивек будет сидеть на месте пассажира, где будут находиться система управления и педали, и держать в руке маленький приборчик для управления машиной. А мой руль будет оставаться свободным так же, как он свободен, когда я выпускаю его из рук.

Но мне бы хотелось, чтобы вы наслаждались этим проездом так же, как это вы делаете всегда, чтобы вы так же танцевали или даже еще лучше, потому что, когда меня здесь не будет, вам придется «разыгрывать это действие еще лучше». Жизнь так проста и так прекрасна.

Если вы можете помнить, что неизвестно, что будет завтра, то тогда жизнь должна быть также и интенсивнее.

Вернувшись, я опять слушаю музыку. Затем я повторяю те же самые обычные действия: иду в ванную, иду в бассейн, иду в холодный душ. Затем я ужинаю, всегда одно и то же. Я не знаю, почему это называется ужином - ведь еда такая же, как утром. По крайней мере, насколько я понимаю, другого слова не надо, не требуется. А если говорить об обеде, то я не знаю, что означает это слово, потому что у меня никогда нет обеда — просто та же самая еда, что и утром, абсолютно та же самая.

Мой повар изобрел кое-что новое - лепешка, сделанная из растения дахл. Она очень вкусная, и, вероятно, моя кухня является единственным местом, где ее готовят (в Индии таких лепешек не пекут). У моего повара десятки рецептов разных лепешек, но я выбрал только два: на утро и на вечер. Но заканчиваю я свой ленч стаканом сока, что и утром, потому что я не допущу, чтобы что-нибудь появилось еще, кроме сока. Я заканчиваю свой ужин (так называемый ужин) стаканом сока, а потом я с нетерпением жду Шилу, которая приносит мне вопросы.

Вы не будете ждать встречи со мной с таким нетерпением, как я должен ждать встречи с вами. Вы не знаете, что я намерен вам сказать. Вот почему я продолжаю очень многое забывать. Вот цочему вчера после завтрака я забыл, что должен был отправиться куда-то еще; ведь у меня нет подготовленных речей. Я просто говорю с вами, как если бы я говорил с собой — я говорю так, как вы думаете. Я не думаю, поэтому нет проблем с подготовкой: я начинаю говорить. Говорить не думая, это может показаться немного странным.

Вот только вчера я оставил Махавиру стоящим, я куда-то поехал еще и забыл об этом. Теперь я вспомнил, потому что это — не Индия; сейчас очень холодно, а я оставил его вчера обнаженным и полностью забыл об этом. Должно быть, он сейчас уже сильно сердится.

Каким бы он ни был спокойным, он должен рассердиться, потому что пробыл слишком долго в Орегоне, в ужасном холоде, при отрицательной температуре. Но что я могу сделать? У меня нет никакой определенной дороги. Я не двигаюсь по рельсам, как поезд. Я двигаюсь, как река, непредсказуемо даже для самого себя.

Позвольте мне закончить с бедным Махавирой и отпустить его, иначе я опять сойду с дороги. Я говорил вам, что Махавира стоял с закрытыми глазами. Какой-то человек подошел к нему с коровами и попросил его: «Так как вы стоите здесь, присмотрите за моими коровами, пожалуйста. Они пасутся. Я скоро вернусь». Он даже не обратил внимания на то, что этот человек не сказал ему ни да, ни нет, а он молчал уже двенадцать лет.

Человек ушел: ему надо было сделать какое-то важное дело; когда он вернулся, он обнаружил, что его коровы забрели в джунгли. Он обнаружил, что Махавира все еще стоит там, и он спросил: «Мистер, где мои коровы?» Махавира не ответил ему, и человек пришел в ярость. Он сказал: «Кажется, ты вор. Ты украл моих коров, а теперь стоишь здесь с закрытыми глазами, голый, как будто ты великий святой. Сначала скажи мне, где мои коровы?»

Но Махавира даже не открыл глаз, поэтому человек спросил: «Ты глухой или притворяешься глухим? Я тебе покажу!» Этот человек очень рассердился: все его коровы пропали, а Махавира ничего не делал, он просто стоял и не мог даже присмотреть за ними. Человек так рассердился, что, как говорят, он взял два куска дерева и вбил их в уши Махавиры: « Теперь ты по-настоящему будешь глухим!» Однако Махавира продолжал стоять, как стоял прежде. Вероятно, с тех пор он был глухим всю жизнь.

Но для Учителя не нужны уши. Все, что ему надо, - это язык, а он у него был. Фактически, мой опыт - это то, что люди, такие , как я, иногда становятся глухими. Они не пользуются ушами. Вот почему я слушаю музыку - я не хочу стать глухим. Ушам нужна работа, иначе ваши уши не используются.

Я продолжаю забывать такие вещи... во многих местах, по той простой причине, что... Я не думаю, что кто-нибудь может вести беседу спонтанно, так, как это делаю я. И я не представлял, что моя «спонтанность» будет оказывать такое влияние на людей. Я не оратор, я никогда не обучался этому искусству. Я просто говорю, как я говорю, когда вы встречаетесь со мной лично. Я не вижу никакой разницы.

Но один человек, который первым меня познакомил с Западом, Аубрей Менен... Это англо-индийский журналист, очень известный, но живет он в Англии. Именно он первым познакомил меня с Западом. Он написал первую книгу, в которой упоминалось обо мне. Название книги - «Новые листики». Он не только упомянул обо мне, но на обложке книги он поместил мою фотографию.

Я не мог поверить тому, что он написал обо мне. Он писал, что он слушал величайших ораторов нашей эпохи — Уинстона Черчилля, Адольфа Гитлера, Джавахарлала Неру, президента Кеннеди, — он удушал их всех. Сидя очень близко к ним, в первом ряду, так как он был ведущим журналистом. И он говорит, что никто не оказал на него такого влияния, как я. Он не только сравнивает меня с Адольфом Гитлером, президентом Кеннеди, Уинстоном Черчиллем и Джавахарлалом Неру, но он считает, что я самый хороший оратор из всех, кого он встречал. Это было удивительно, так как я вообще не оратор.

Я не смог поверить своим глазам. Я сказал: «О чем говорит этот человек? Адольф Гитлер был великим оратором, Кеннеди был великим оратором, Джавахарлал Неру был великим оратором, Уинстон Черчилль был великим оратором, а он сравнивает меня с ними, хотя я вовсе не оратор. Что на него так подействовало?»

Он сказал: «Что подействовало на меня больше всего, так это то, что этот человек совершенно не готовился. Он не знал, что он скажет в следующий момент, но каким-то образом все выстраивалось в одну линию. Его предложения являются короткими, разговор напоминает беседу двух человек, а не выступление перед толпой». Когда вы говорите с толпой, вы говорите со стенами: вы не являетесь при этом человеком.

Уинстон Черчилль говорил, что когда он начал выступать с речами и стал оратором, он очень нервничал. Позже он говорил правдиво, что он продолжал нервничать, когда стоял на подиуме; он продолжал чувствовать ту самую нервозность, которую он чувствовал в самом начале своей карьеры - шестьдесят лет тому назад. Но на помощь всегда приходит один и тот же трюк. Что же это за трюк? Им, вероятно, пользовались многие ораторы. Он объяснил так: «Первое, что я мысленно повторяю, — это то, что все эти люди идиоты; вам не нужно их бояться. И как только я внушу себе, что все они идиоты, я начинаю говорить. Кто же боится идиотов? И тогда слова нанизываются одно на другое, затем набирается сила, затем начинаешь работать, как компьютер».

Все ваши велик.ие ораторы всего лишь повторяют речи, написанные для них секретарями. Секретарь Джавахарлала рассказал мне, что именно он написал все его речи. Он не только рассказал мне об этом, но и написал в своих мемуарах, что все знаменитые речи, которыми славился Джавахарлал, были написаны им. Перед выступлением Джавахарлал обычно бегло просматривал речь и намечал, как ему надо прочитать ее.

Но у меня все по-другому. Вы не идиоты. Я говорю с людьми, которые потенциально являются просветленными. Я говорю с вами с огромным уважением и любовью. И я никогда не испытываю никакой нервозности, потому что я не оратор, я просто беседую с вами. Следовательно, это должно было случиться уже много раз: я расскажу вам лишь половину истории, а .потом, куда бы ни дул ветер, мое облако будет двигаться. Я никогда не делал никаких усилий, чтобы было по-другому.

Я хочу оставаться абсолютно естественным. И я хочу, чтобы вы слушали меня естественно.

Точно так же, как я не знаю, что я намерен вам сказать, и вы должны быть в таком же состоянии «пустоты», когда вы не знаете, что вы услышите.

В этом случае возникает возможность передачи чего-то, что содержится не в слове, а сопровождает слово, подобно тени или запаху.

Тогда слово придет, вы услышите это слово, но чудный аромат войдет в вас и взволнует ваше сердце.

Я направляю свои усилия на то, чтобы не воздействовать на ваш ум; это похоже на игру в любовь с вашим сердцем.

Мои беседы — это разговор сердца с сердцем, а не риторика.

Не огромные лекции, а простые человеческие беседы.

Простите меня, но я намерен сохранить этот порядок, но вы всегда можете напомнить мне, что я оставил кое-что в середине. Я могу всегда заполнить этот разрыв. Я бы хотел его заполнить, но что я„могу поделать? Существует так много того, что надо сказать - и нечего сказать.

Вы можете помнить мою проблему: надо так много сказать, что даже если я буду жить несколько жизней, эта проблема будет существовать для меня, так как то, что я хочу дать вам, - это совсем не то, что можно выразить словами. Я живу с этой давней дилеммой, но все время пытаюсь найти какую-то середину, и у меня появилось ощущение, что я нашел эту середину.

Однажды я услышал одну историю. Когда Бог создавал человека, он был, конечно, просто любителем. Он пересушил человека и получился негр. Бог сказал: «Иисус, что случилось с этим человеком». Негр сказал: «Ты меня слишком запек».

Тогда Бог попытался создать еще одного человека. Так вот работает и мозг человека от одной крайности к другой. Он боялся повторить свою ошибку, поэтому он недопек его, и получился европеец. Бог воскликнул: «Что происходит?»

И человек ответил: «Я был еще не готов, но ты вытащил меня из печи».

Тогда Бог сделал третью попытку. Теперь, конечно, у него уже был опыт, и он попытался найти середину, и говорят, что он нашел эту середину — получился индус.

После беседы я работаю с Шилой над духовным развитием санньясина. И около десяти часов я выпиваю последний стакан сока и перехожу в сон или в самадхи, что одно и то же. Теперь вы видите, что я ничего не имею, кроме сока.

Сок — это последнее и наивысшее Raso vai saha — то, что является ничем иным, как соком.

В санскритской сутре не используется местоимение «он»; вместо негорни используют слово «это». Совершенно ясно, они имеют в виду саму жизнь, а не несуществующего Бога.

Беседа 26
ТОЛЬКО ОДИН ГРЕХ - ЗАБЫТЬ СВОЮ СУЩНОСТЬ.
ТОЛЬКО ОДНА ДОБРОДЕТЕЛЬ - ПОМНИТЬ О НЕЙ.
24 января 1985 года

Бхагаван,
Не могли бы Вы рассказать нам немного о блаженстве?

Вот уже почти тридцать три года, как я сам нахожусь в состоянии блаженства. Это как раз тот период времени, который Христос прожил на земле. Шанкара тоже прожил только тридцать три года, и Вивекананда - тоже. На протяжении всей жизни Иисуса я нахожусь в этом состоянии. И, очевидно, сейчас настало самое время задать мне вопрос о том, что такое «блаженство». На него почти невозможно ответить, но обратите внимание, я говорю «почти».

Это «почти» зависит от двух моментов. Во-первых, если вы доступны, открыты, не напряжены, без всяких размышлений о том, что такое «блаженство», если вы являетесь всего лишь чистым ищущим без каких-либо предубеждений, без размышлений; если ваше сердце доступно без всяких условий с вашей стороны — то тогда, возможно, самое невозможное может стать возможным.

Во-вторых, — и это далее еще более трудно... Это как если бы человек был мертвым целых тридцать три года. Логически, вы можете спросить его: «Что такое смерть? — ведь вы были в состоянии смерти на протяжении тридцати трех лет — сколько времени вам понадобилось, чтобы определить это». Мертвый человек не может ответить. Он не здесь.

Я тоже не здесь — я мертв.

Вот природа «блаженства».

Когда оно входит в вас, вы исчезаете.

И то и другое не могут существовать вместе. Сосуществование вашего «эго» и «блаженства» совершенно невозможно — существовать может только одно - «эго» или «блаженство». Это похоже на свет и тьму. Вы не сможете совместить их.

На Востоке рассказывают историю о том, что однажды тьма появилась перед Богом со слезами на глазах и пожаловалась на Солнце: «Я ничего плохого вашему Солнцу не сделала. Я с ним даже не знакома, мы никогда не встречались, но оно все время меня преследует. Где бы я ни появилась, оно меня рано или поздно настигает и я постоянно убегаю. Теперь я очень устала и хочу, чтобы Вы сделали что-то с этим. Почему оно меня преследует?»

Бог позвал Солнце и спросил его: «Почему ты преследуешь тьму? Что она тебе сделала?»

Солнце же спросило: «Кто это — тьма? Я никогда с ней не встречалось. Я бы хотело с ней познакомиться».

Бог оглянулся на то место, где стояла тьма, но там никого не было. С того времени Бог все время пытается устроить что-то вроде их встречи за круглым столом, что-то вроде переговоров, организовать «посредничество». Но, хотя все религии и говорят, что Бог всемогущ, в этом случае ему ничего не удается сделать. Он не может помочь встретиться Солнцу и тьме: они появляются только поодиночке.

Причина очень простая. Тьма не существует сама по себе. Это всего лишь отсутствие света. А когда свет присутствует, как может присутствовать в это же время его отсутствие? Это отсутствие возможно только тогда, когда свет отсутствует.

Этот случай продолжает оставаться постоянно в списке нерешенных проблем. Эта история действительно очень важна. Она рассказывает нам кое-что о нас и о блаженстве.

«Эго» - это не что иное, как отсутствие «блаженства».

Чем человек более эгоистичен, тем больше он мучается, пребывая в страдании, в несчастии, в темноте. Жизнь его — ад.

Нет другого ада, как жить в своем эго.

Нет другого рая, как выйти из своего эго.

Выходя из своего эго, вы выходите из своих страданий, несчастий, мучений — из всего этого. А когда нет эго, то остается блаженство.

Я закрываю глаза — и оно появляется.

Я открываю глаза — оно здесь.

Я иду — оно идет со мной.

Я сплю — оно спит со мной.

Я существую теперь не сам по себе, не отдельно от него.

Существует одно прекрасное утверждение величайшего Учителя — Кабира. Он говорит: «О, мои возлюбленные, ищите и находите. Я потерял себя. Капля упала в океан; где теперь мне искать себя? Я был всего лишь каплей».

После того, как он написал это рано утром, его ученики, которые обычно приходили к нему утром, спросили его, что он пишет. Кабир ответил: «Я пишу что-то, но я не совсем этим доволен».

Позвольте мне повторить его слова, они прекрасны сами по себе.

Herat, herat he sakhi rahya Kabir herai

bund samani samund men so kat heri jai.

«О, мой возлюбленный друг, возникла огромная трудность. Я искал и искал, и во всех своих поисках я забыл позаботиться о себе самом. Я потерял себя, потерялся так же, как теряется капля росы в океане, но цена этому - потеря самого себя».

«Но я не удовлетворен, - говорил Кабир. - Поэтому - вы подождите. Что-то не так ». И он изменил то, что написал всего лишь чуть-чуть, но благодаря этому, это высказывание значительно изменилось!

Herat herat he sakhi rahya Kabir herai.

«О, мои возлюбленные, ищите и найдете; Кабир потерял себя. Океан упал в каплю росы, теперь где же мне искать мою каплю росы?»

Оба утверждения верны, но второе — вернее, оно истиннее истины. Оно подходит очень близко к самому точному выражению смысла слова «блаженство». Это — нахождение, но очень рискованное при том условии, что вы теряете самого себя.

Обычно в словарях вы находите значение слова блаженство (bliss), как счастье, удовольствие, радость. Лингвистически эти слова, очевидно, имеют одно и то же значение; с точки зрения существования, это совсем другое. И вам надо будет понять все - и тончайшие нюансы и различия, только тогда вы сможете уловить суть явления, которое я называю словом «блаженство».

Помните, вы не можете держать это в зажатом кулаке.

Вы можете держать его только на открытой ладони.

Это похоже на легкий ветерок.

Оно выскользнет из вашего кулака.

Ваша открытая ладонь может ощутить его легкий танец, нечто вроде любовной игры с ним.

Давайте начнем с конца, потому что тогда нам будет легче понять, что это там, где человек биологически рождается. Удовольствие - носит физический характер.

Великий суфийский поэт, Омар Хайям, дал правильное определение понятию «удовольствие». Он не определял удовольствие, он просто писал прекрасные стихи, но, не осознавая, он подошел очень близко к определению удовольствия. Он говорит: «Холодная зимняя ночь, хороший обед, камин, у которого вы сидите на своем любимом стуле с томиком стихов на коленях, перед вами танцует и поет под звуки музыки прекрасная женщина... Тепло, красота, благость, вкусная еда и большая книга со стихами на коленях, музыка. Вы наедине с теплом камина в холодную ночь... Это удовольствие».

Физически вы здоровы. Вы наслаждаетесь своей едой; вы наслаждаетесь своим любимым, своей возлюбленной. Вы наслаждаетесь своими друзьями, или музыкой, или живописью, а это все - физические явления. С этим все нормально. Когда речь идет о моей религии, я могу сказать, что я за всякие удовольствия. Конечно, я на этом не останавливаюсь, с этого я только начинаю.

Все другие, старые религии против удовольствия; именно в этом они и проигрывают, так как если вы проигрываете первый этап, то, пожалуйста, не надейтесь, что вы сможете достичь вершины. Первая ступенька лестницы так же важна, как л последняя: это звенья одной и той же цепи. Я не осуждаю первую ступеньку лестницы, потому что без нее не будет всей лестницы. Я целиком за удовольствие, но я бы хотел вам напомнить, что существует еще кое-что, кроме удовольствия.

Счастье выше удовольствия.

Это не физическое явление, это в большей степени физиологическое явление! Вы можете ощущать голод, холод, мороз, но вдруг в дверь стучится ваш друг. Вы забываете голод и холод, вы просто обнимаете его. Это несколько больше, чем тo, что может дать вам тело; это в вашей психологии. Друг, которого вы долго не видели... Вы забываете про свое тело, в вас поднимается ощущение огромного счастья.

Животные имеют только удовольствие, а большинство людей все еще животные. Большая их часть не знает о счастье.

Есть люди, которые никогда не любили. Помните, секс – это удовольствие, любовь - счастье. Не смешивайте эти два понятия. Любовь может существовать без секса; секс – без любви. Они также могут существовать вместе, но в этом нет необходимости.

Секс дан природой. Это изначально встроенная в вас программа вашей биологии. Любовь - не встроенная программа; вот почему так много людей не имеют ее. Она должна быть включена в вашу программу. Вам надо узнать ее, научиться ей, это искусство. Вам надо понять одну вещь - природа и биология не нуждаются в любви; для того, чтобы продолжалась жизнь, достаточно одного секса. Воспроизведение - конец секса, а биология интересуется лишь воспроизведением.

Любовь — это роскошь.

Она не имеет никакой биологической функции.

Пока вы не начнете изучать то, что выходит за пределы вашего тела, что не требуется телу, то, без чего тело может существовать, вы никогда не сможете узнать, что такое любовь. Познание поэзии, глубины музыки или красоты солнечного восхода или захода...

Ни одно животное не обращает внимания на восход или заход солнца. Вам не следует обманываться утренним пением птиц. Это не песня счастья, приветствующая восход солнца, нет. Это всего лишь избыточная энергия, накопленная за целую ночь спокойного расслабленного состояния.

Вы не просыпаетесь с восстановленными силами, так как вы спите плохо. Ваш мозг продолжает работать, мечтать, строить планы; ваш мозг продолжает держать ваше тело в напряжении. Понаблюдайте за чьим-нибудь лицом во время сна, и вы удивитесь тому, что происходит. Иногда лицо очень напрягается, иногда хмурится лоб, иногда скрежещут зубы, иногда произносятся какие-то звуки.

Вероятно, он говорит что-то во сне, это становится невнятной тарабарщиной; вы не можете понять, что именно он произносит. Но так это происходит.

Как раз вчера утром Вивек показала мне одного из белых павлинов, который всегда ходит около моей гостиной и спит на макушках деревьев. Таков его святой обычай. Может идти дождь, может идти снег - это не имеет никакого значения. И место, где он сидит, кажется таким опасным, что в любой момент он может свалиться; но он так расслаблен. Почти один с этим деревом. И вот, после этих десяти часов, почти двенадцать часов уходит у него на то, чтобы вернуться к самому источнику его жизни во сне; так что, если он начинает танцевать утром - это не удивительно. Это не имеет никакого отношения ни к солнцу, ни к цветам, это имеет отношение к его внутренней энергии, которая выплескивается через край. Птицы чирикают, щебечут... Это просто жизнь. Но помните -животные или птицы не могут ощущать счастья; это прерогатива человека.

Одно надо запомнить: удовольствие имеет своего двойника — боль; счастье имеет своего двойника - страдание. И вы не можете иметь одно и не иметь другого: они неразлучны. Если вы имеете удовольствие, в таком же объеме будьте готовы получить и боль. Невозможно иметь девяносто процентов удовольствия и десять процентов боли. Природа так не действует. Это очень понятно. Всегда — пятьдесят на пятьдесят, все хорошо уравновешено.

Вот почему многие люди, особенно религиозные - монахи, святые, мудрецы... думали ли вы когда-нибудь об этом, почему они начинают отрекаться от удовольствия? Вы, вероятно, не удивлялись... Они отрекаются не от удовольствия, они отрекаются от боли. Но без отречения от удовольствия не будет возможности отречься от боли - вот в чем трудность. Если бы было возможно сохранить удовольствие и отречься от боли, я думаю, что ни один святой не был бы таким глупым, чтобы отречься от удовольствия.

Им приходится отрекаться от удовольствия, потому что они знают, что если вы испытываете удовольствие, то за ним следует боль. Это почти как с дверью, на одной стороне которой написано «от себя», а на другой «к себе». Это одно и то же: на одной стороне - удовольствие - «тяните на себя», и тогда у вас возникает желание тянуть это, сколько можно, а на другой стороне находится боль, и вы хотите оттолкнуть ее от себя, как можно дальше.

Но однажды вы делаете выбор в пользу удовольствия -никто ведь не выбирает боль за исключением мазохистов. Но Даже мазохисты, выбирая боль, должны выбирать и удовольствие. Мазохист - это человек, который терзает себя и испытывает от этого терзания удовольствия, так как его выбор боль. Он терзает себя, но вы можете увидеть в его глазах, Что он и наслаждается. Вы не можете разделить эти две сущности (страдание и наслаждение), так как их не две, это две стороны одной и той же энергии.

Точно так же и счастье соединяется со страданием. Все хотят быть счастливыми, но вы видите, что все страдают. Чем больше счастья вы хотите, тем больше страдания вы к себе притягиваете.

Американская конституция содержит в себе глупую идею, Она гласит, что стремление к счастью - право человека, данное ему от рождения. Люди, которые писали эту конституцию, не имели представления о том, что они пишут. Если стремление к счастью - право человека от рождения, то как же тогда быть со страданием? Что, право от рождения - страдание? Эти люди совсем не понимали, что если вы просите счастья, то вы просите и страдания одновременно; и не имеет значения, знаете вы об этом или нет.

Если какая-то картина делает вас счастливым, если встреча с другом делает вас счастливым, если песня делает вас счастливым... Но как долго вы сможете оставаться со своим другом? Во встрече кроется разлука; в жизни кроется смерть. Как долго вы можете ощущать счастье от песни? Она скоро начнет вам надоедать, вы насытитесь ею по горло.

Вы можете увидеть, как это происходит в каждой синагоге, в каждой церкви, в каждом храме, в каждой мечети: люди почти спят. Несколько стариков даже храпят, потому что они слышали эту церемонию очень много раз. Само повторение этой церемонии вызывает скуку, а скука вызывает сон. Это психологический механизм. Вот почему все методы, которые предлагаются людям, страдающим от бессонницы, являются, На самом деле, не чем иным, как методами, которые вызывают скуку, утомляют.

Им говорят: «Сосчитайте от одного до ста, а потом наоборот: сто, девяносто девять, девяносто восемь, девяносто семь, досчитайте до одного, а потом опять от одного до ста, и наоборот». Естественно, вы устанете уже через пять минут, а некоторые хитрецы предлагают этот метод, как если бы они предлагали вам что-то религиозное. Например, Махариши Махеш Йоги. То, что он называет трансцендентальной медитацией, является всего лишь трансцендентальной скукой.

Если вы повторяете какое-либо имя непрерывно в течение десяти-двадцати минут, вы просто обязаны уснуть. Конечно, ваш сон в этом случае будет немного отличаться от вашего обычного сна: это гипноз. Гипноз - это преднамеренный сон, не естественный, а созданный с помощью определенной стратегии, с помощью определенного механизма, например, повторяйте «Аве Мария, Аве Мария», повторяйте это быстро. Вам надо повторять это быстро, так, чтобы между двумя «Аве Мария» не было разрыва; в противном случае, у вас могут появиться какие-то мысли и нарушить bqio процедуру; чтобы этого не случилось, вам надо повторять это выражение очень быстро.

Вот почему Махариши Махеш Йоги не выдает своей - мантры, своего секрета, открыто никому. Нет, это может передаваться только приватно. Причиной этого является то, что для христианина это должна быть Аве Мария, для индуса - это должен быть Рама или Кришна, для мусульманина - это должен быть кто-то еще, для иудея - это должен быть кто-то еще. Публично вы не можете объявить свою мантру, так как Аве Мария не будет действовать на индуса; он не будет готов потратить зря десять минут на какую-то Аве Марию.

Для христианина Рама не имеет никакого смысла, если не считать нескольких хиппи. Для них все имеет смысл в течение нескольких дней, а потом это превращается в бессмыслицу. Хиппи находятся в постоянном движении. Они постоянно что-то ищут. Их не интересуют открытия, им интересно движение, процесс движения. Для иудея Кришна не имеет никакого значения. Чтобы помочь вам, нужно, чтобы у вас было определенное значение, определенные условия с самого детства; иначе слово, которое вы повторяете, будет держаться только на поверхности вашего ума. Оно не войдет в ваше сознание, а именно бессознательность и вызывает гипноз. Итак, повторяйте какое-то слово...

Махариши Махеш Йоги приезжал в Джабалпур, когда я был там профессором. Я послал одного из своих студентов, чтобы он у него причастился, и я сказал: «Скажи ему, что ты атеист, что ты не веришь в Бога, потому что я хочу посмотреть, какую мантру он тебе даст». Обычно, никакой атеист не пошел бы: за всю свою жизнь Махеш Йоги не встречался с атеистом, который просил бы у него мантру. Этот юноша был очень серьезным человеком, и я сказал ему: «Оставайся очень серьезным и пройди через всю процедуру. Сколько бы ни понадобилось денег - дай. Тебе надо взять цветы и кусок Шелкового одеяния для подарка».

Итак, он пошел подготовленный. Он прикоснулся к ступням Махариши, произнося про себя, конечно, «иди к черту», а внешне сохраняя полную серьезность. Когда он прикоснулся к ступням Махеш Йоги и положил к ним цветы и шелковую одежду, он скрестил руки и сказал: «Пожалуйста, причастите меня».

Махеш Йоги сказал: «Хорошо. Мне кажется, что ты истинный искатель. Какова твоя религия?»

Студент ответил: «В этом моя трудность. Я атеист. Я не верю в Бога».

Махариши Махеш Йоги сказал: «Впервые мне встретился атеист. Я не знаю, какую мантру тебе дать, потому что для атеиста все мантры бесполезны».

Вы не можете дать ему имя Иисуса, он не верит в Бога, как же он может поверить в сына Божьего? Вы не можете дать ему имени Кришна: он не верит в Бога, как же он может поверить в инкарнацию Бога?

Махеш Йоги сказал ему: «Приходи завтра, пожалуйста».

Юноша пришел ко мне и рассказал о том, что случилось: «Махеш Йоги подумал несколько минут и велел мне придти завтра».

Я сказал: «Он обманул тебя. Беги прямо сейчас и попроси назад свои деньги., свои цветы, свои вещи, потому что сегодня вечером он уезжает». Юноша кинулся назад. Люди, которые находились в лагере Махеш Йоги, пытались помешать ему, говоря: «Сейчас не время для причастия».

Он отвечал: «Мне все равно. Я пришел сюда не за причастием; я пришел сюда забрать свои вещи, которые я оставил здесь утром». А так как он был сильным молодым человеком, ему удалось прорваться в комнату Махеш Йоги.

Махеш Йоги посмотрел на него и сказал: «Но ведь я велел приходить тебе завтра».

Студент ответил: «А вы уезжаете сегодня. Ваши вещи упакованы. Кого же я увижу завтра? Пожалуйста, отдайте назад мне мои деньги. Где мой платок и где мои цветы?» Махеш Йоги пришлось разыскать деньги и вещи студента и отдать их ему.

Эти люди используют весь мир. То, что они дают, всего лишь простой метод гипноза, самогипноз. Все годится, годится не только имя Бога. Годятся даже бессмысленные звуки. Вы просто повторяете эти звуки, и вы устаете, и сон, которому даются разные названия, но чаще всего гипноз, потому что в нем нет никаких сновидений, опустится на вас. Вот почему, после того, как вы проснетесь после трансцендентальной скуки, вы почувствуете себя отдохнувшим. Но так чувствуют себя все после гипноза, точно так, потому что нет никаких сновидений, ничего вас не волнует: вы ведь так утомили свой мозг раньше.

В Индии хорошо известным фактом является то, что, если вы скажете ребенку: «Сядь в углу и не мешай нам, мы заняты чем-то важным», он и не подумает сесть. В Индии ребенку обычно говорят: «Пойди и обойди дом двенадцать раз». После двенадцатого круга он вынужден будет сесть и никого не беспокоить по крайней мере полчаса.

То же самое происходит и с умом. Если вы просто сидите и стараетесь молчать, вы обнаружите, что в вашей голове больше мыслей, чем когда бы то ни было, потому что обычно они не приходят к вам в голову с такой готовностью. Они всегда стоят в очереди, ожидая, когда они смогут войти в вашу голову, а вы так запаздываете со своими указаниями, что некоторые мысли могут стоять в этой очереди годами. Но мысли упрямые, они могут ждать. Они могут ждать годами, когда-нибудь им удастся проскользнуть в вашу голову. Поэтому, когда вы сидите, медитируя, молясь, вы даете шанс всем своим мыслям, желаниям, мечтам, которые не могли привлечь ваше внимание раньше.

Теперь вы доступны, поэтому немедленно в вашей голове начинается «ералаш». Внезапно начинает появляться так много мыслей из ниоткуда. Но если вы в это время повторяете какое-то слово, имя, тогда вы не даете своим мыслям никакого шанса. А если вы повторяете эти слова так быстро, что между двумя словами нет никакого разрыва, тогда вы даете возможность своей голове устать от одного и того же. Эта усталость приводит к определенному сну — гипнозу, который очень освежает, очень полезен. В нем нет ничего плохого; плохим является то, что его используют иногда для обмана и использования людей, преподнося гипноз, как нечто духовное. Он не имеет ничего общего с духовным. Ваш мозг способен ощущать счастье, но чем больше границ счастья открыто для вас, тем больше для вас открыто и границ страдания. Не следует удивляться тому, что люди, подобные Жану-Полю Сартру, испытывают больше душевных страданий, чем, так называемые, обычные люди. Сартр, конечно, гений. Его мозг имел больше границ, открытых для счастья; очевидно, он так же широко открыл дверь и для страдания.

Относительно взаимосвязи между счастьем и временем нужно запомнить следующее: счастье так прекрасно, так сладко, так коротко, что вы чувствуете, как быстро проходит время. Часы — наручные или настенные - не имеют никакого представления о том, что вы счастливы или страдаете, - они идут со своей обычной скоростью; но когда вы счастливы, вы чувствуете, как быстро мчится время, потому что вам хочется этого счастья как можно больше. Вы бы хотели, чтобы оно осталось с вами навсегда. Вы цепляетесь за него. Вы боитесь, что оно вот-вот выскользнет из ваших рук. Во всем этом время проходит очень быстро, и вы вдруг обнаруживаете, что этот великий момент - ушел.

Поэтому, когда приходит счастье, оно мгновенно; когда приходит страдание, которого вы не хотите, оно является незваным гостем. Вы хотите оттолкнуть его, но вы не в состоянии сделать этого. Тогда вам покажется, что время замедляет свой бег, как если бы все часы тайно сговорились против вас. Когда вы счастливы, они идут быстро; когда вы страдаете, они вдруг начинают лениться. Нет, они ничего плохого вам не делают.

Альберта Эйнштейна много раз спрашивали: «Что такое ваша теория относительности?» Да, его теория относительности является очень сложным феноменом. Он не может на этот вопрос ответить просто. Вам придется пройти через длительный процесс изучения математики и физики, и тогда вы, может быть, сможете ее немножечко понять. Говорят, что при жизни Эйнштейна было только двенадцать человек, которые поняли его теорию относительности.

Но его должны были спрашивать об этом. Люди слыхали о его теории относительности, и если Эйнштейн оказывался поблизости, все, как правило, спрашивали его об этом, поэтому он нашел ответ. Ответ такой — если вы сидите со свой любимой - это одна ситуация, или если вы сидите на сковороде, раскаленной докрасна, - это другая ситуация, то будет ли время для вас проходить с одной и той же скоростью? Очевидно, для человека, который сидит на раскаленной плите, одна минута покажется целой вечностью, а для человека, который сидит со своей возлюбленной, целая вечность покажется одним мгновением. Эйнштейн сказал: «Вот что такое моя теория относительности. Вы не сможете понять больше этого, но этого достаточно, чтобы уловить идею».

Время относительно для вашего мозга, поэтому можно сказать, что время и мозг почти одно и то же явление.

Теперь я могу поговорить о блаженстве. Блаженство не имеет двойника. Это первое, что надо понять. За удовольствием следует боль, за счастьем - страдание, а блаженство ничего не имеет в противовес; это органичное целое. Гаутама Будда часто говорил: «Где бы вы ни попробовали океан, он везде соленый». То же самое происходит и с блаженством: вы можете проверить в любом месте, в любом направлении, в любом пространстве - это все равно блаженство. Ему ничего не противостоит.

Блаженство - это единственное в жизни, что не имеет полярной противоположности. Вот почему, как только вы становитесь блаженным, вы уже не можете выйти из этого состояния. Нет способа стать вновь «неблаженным». Я много раз пытался, но мне это не удалось.

В Японии есть статуя Бодхидхармы (в Японии его называют Дарума). Есть у них кукла, которая называется кукла Дарума, которая была сделана на основе принципа Бодхидхармы. Он говорил; «Как бы вы не старались, вы не сможете меня перевернуть; я всегда буду в одном и том же положении». Этот принцип дал одному из мастеров игрушек идею сделать куклу. Она имеет утяжеленный низ, поэтому вы можете как угодно бросать эту куклу, а она всегда будет возвращаться в свою позицию, позу лотоса. Вы можете ее толкать, бросать, бить, можете делать все, что хотите, но она всегда будет сохранять позу лотоса.

Так обстоит дело и с блаженством: что бы вы ни делали с ним, что бы ни происходило вокруг вас, оно будет абсолютно таким же, оно неизменно.

Блаженство содержит в себе какие-то признаки удовольствия, оно содержит в себе какие-то признаки счастья; но это нечто большее. И плюс ко всему, вы чувствуете, что вы абсолютно все завершили, вы удовлетворены, у вас нет желаний, вы ничего не ждете. В это самое мгновение вы находитесь там, где все хотят находиться, и вы испытываете огромное чувство, что больше этого уже быть не может. Это так же, как не может быть ничего больше неба: оно безгранично. Для ума это непостижимо, потому что ум может постичь ограниченные вещи. Здесь вы можете почувствовать, как ограничен наш мозг. Он не в состоянии постичь что-то безграничное.

Вот оно небо, без границ. Вы никогда не сможете найти место, где вы можете сказать: «Вот граница». Подумайте над этим. Как вы можете сказать «вот граница», если «граница» означает, что что-то должно быть за нею. Чтобы сделать границу, необходимы две вещи, абсолютно'необходимы. Если позади ничего нет, тогда ничего не делает и границу; тогда границы нет; вам придется войти в никуда. Но вы никогда не дойдете до места, где вы найдете указатель: «Здесь кончается Вселенная». Она нигде не кончается, она нигде не начинается. Точно так же обстоит дело с ощущением блаженства.

Блаженство находится и внутри вас, и вне вас.

Блаженство присутствует в жизни, но оно и в смерти.

Оно присутствует, когда вы чувствуете себя здоровым; оно присутствует, когда вы чувствуете себя больным.

Оно присутствует, когда вы молоды; оно присутствует, когда вы стары.

Для ощущения блаженства нет никаких различий.

Блаженство просто трансцендентально ко всему, что существует во вселенной.

А так как оно универсально, так как оно повсюду - в вас, во мне, - как бы трудно ни было его объяснение, испытать его на себе совсем не так трудно. Позвольте мне повторить мою мысль, так как она может показаться вам немножко сумасшедшей: объяснить ощущение блаженства труднее, чем ощутить его.

Как вы можете объяснить, что такое красота? Как вы думаете, что пытались делать сотни поэтов, философов, мыслителей и художников в течение этих тысячелетий? Они пытались найти определение понятию «красота». Они создали множество прекрасных вещей, но они не смогли определить этого.

Один человек в нашем столетии совершил поистине огромную работу. Его зовут Джордж Эдуард Мур - один из величайших философов. Он посвятил всю свою жизнь решению одной проблемы: что есть добро? Он изучал вопросы нравственности, а нравственность невозможна, если вы не можете определить даже, что такое добро. Как вы можете говорить тогда, что такое плохо? Как вы можете говорить, что хорошо, а что плохо, как вы можете говорить, что такое грех, а что такое добродетель? Первое и основное, в чем необходимо разобраться в первую очередь: что такое добро.

Всю свою жизнь Мур описал в одном большом томе. Название его книги Основы этики. Он выбрал это название еще до того, как начал писать эту книгу; иначе, если бы он этого не сделал, я думаю, что он ни за что не назвал бы ее так -Основы этики. Он думал, что он найдет основной принцип этики, но после того, как он всю жизнь потратил на исследования в этой области, он пришел к печальному выводу. Он заканчивает свою книгу словами: «Добро невозможно определить».

Вы читаете его книгу, очень большой сложный труд, с аргументами «за» и «против» — он рассматривает в ней всю историю философии морали, но в конце он говорит: «Извините меня, но добро невозможно определить, потому что это такое же простое качество, как цвет (например, желтый). Если кто-нибудь попросит вас определить, понятие «желтый», что вы сможете сделать? Я был просто глуп, потратив зря время на эту проблему.

Что такое «желтый»? Вы скажете - желтый есть желтый, но это не определение, однако вы знаете, что это такое, не так ли? Я знаю, что такое блаженство, но, пожалуйста, не спрашивайте меня, что это такое. Если вы не можете ответить на вопрос, что такое желтый — такой земной и третьестепенный вопрос, - тогда трудно дать определение тому, что такое красота или что такое добро. Но, может быть, человек, подобный Микеланджело, может создать статую и сказать вам: «Посмотрите, почувствуйте, прикоснитесь - вот красота». Хотя вы можете и не быть удовлетворенным, но Микеланджело, по крайней мере, может создать что-то объективное.

Пикассо может создать рисунок; Рабиндранат Тагор может написать поэму и сказать: «Где-то здесь, в этой поэме, между строчками находится красота. Попробуйте найти ее -окунитесь в нее». По крайней мере, они могут дать вам что-то объективное. Этого может не хватить, чтобы сформировать определение, а они знают это, но работа в их измерении дает им возможность что-то создавать.

Но мой мир субъективен. Я не могу рисовать, я не могу писать стихи, я не могу создавать песен, я не могу творить, сочинять музыку о блаженстве. Не существует способа, чтобы выразить блаженство через что-нибудь объективное, потому что это субъективное явление, а не какая-то вещь. Вы не можете наблюдать ее, ее нельзя поставить перед вами, как предмет, но существует только один способ, и этот способ - находиться в тесной близости с человеком, который испытывает это ощущение.

Вот каково значение такого явления, как Учитель и ученичество.

Учитель имеет свойство блаженства, и ученик имеет его. Но учитель знает, что он обладает этим свойством, а ученик не знает, что им обладает.

Поскольку речь идет об обладании этим свойством, разницы большой нет. Разница заключается только в том, что глаза Учителя открыты, а глаза ученика закрыты.

Находясь в тесной близости с Учителем при каком-то неожиданном движении, вы можете ощутить это, как вы ощущаете легкий ветерок, пролетающий мимо вас, который вызывает ощущение прохлады; или внезапно мимо вас пролетает что-то, что вы не можете схватить. К тому времени, когда вы попытаетесь схватить его, его уже нет; оно улетело; его нельзя удержать в кулаке.

Вопросом, что такое блаженство, занимается вся моя община.

Я приглашаю вас сюда побыть со мной, побыть здесь, потому что у меня существует только одна возможность: только благодаря вашему присутствию может возникнуть то, что я называю синхронностью. Это случалось раньше, это может произойти и сейчас. Но вы должны помнить, что другого способа получить это не существует. Это происходит только благодаря вашему присутствию здесь.

Позвольте попытаться мне объяснить вам кое-что о синхронности, потому что она является основным условием для ощущения блаженства.

Не было ли у вас когда-нибудь так: вы печальны, несчастны, но вдруг приходит несколько друзей, которые начинают болтать, сплетничать, и боль спустя некоторое время исчезает, вы вспоминаете: «Господи, что случилось с моими несчастиями и моими страданиями?» Вы полностью погрузились в болтовню и забыли о своих несчастиях. Ваши друзья смеялись, шутили, развлекались, и часть их энергии стала задевать что-то в вас.

В индийской классической музыке древним, давно известным фактом является следующее: вы можете поместить ситар (индийский музыкальный инструмент) в пустой комнате, в каком-нибудь углу, а напротив, лицом к этому ситару, искус- ный музыкант-ситарист начинает играть. Вы будете очень удивлены: если этот музыкант действительно мастер, то другой ситар, находящийся в углу, начнет вибрировать с такой же частотой. Это и есть синхронность. Невидимые колебания звуков, которые извлекает мастер на инструменте, начинают медленно двигаться по комнате. Это происходит точно так же, как тогда, когда вы бросаете камень в тихое озеро и начинают подниматься волны, которые двигаются все дальше и дальше от того места, где упал камень.

Точно так же каждая нота мастера создает волны в воздухе вокруг себя, и эти волны расходятся все дальше и дальше. Проходя мимо другого инструмента, они попадают на его струны; но этот мастер должен быть очень искусным ситаристом, потому что струны на этом другом инструменте требуют очень нежного прикосновения, только тогда "они начинают медленно вибрировать. Большие мастера могут играть на таком инструменте, могут демонстрировать свое искусство.

Акбар, правитель Индии, очень заинтересовался, когда услышал об этом; у него в свите был один великий музыкант, Тансен, поэтому он расспросил Танеева об этом явлении. Тансен сказал: «Я великий музыкант, но мне этого не дано. Это может делать мой учитель».

Акбар спросил: «Есть ли кто-нибудь, кто может играть лучше тебя?» Он спросил это потому, что очень много музыкантов приехало, чтобы попытаться победить Танеева. Это происходило постоянно. Музыканты хотели стать членами группы под названием «Девять бриллиантов», которую создал Акбар: девять великих умов по одному на каждое проявление жизни. Тансен был одним из них. Тансен ответил: «Да, существует только один человек - мой учитель».

Акбар сказал: «Я бы хотел пригласить его. Мы примем его со всеми величайшими почестями, которые уделялись кому-либо, но я бы хотел послушать его».

Тансен ответил: «Вот почему я никогда не упоминал его имени. Я пою, я играю на музыкальных инструментах, потому что я полон желаний и ожиданий. Вы дали мне так много, но мои желания не кончаются: я продолжаю играть, потому что я хочу кое-что получить. Мой учитель уже получил это. Он играет, потому что он получил все то, что он теперь может играть и распространять. Я играю, потому что я хочу получить кое-что. Я нищий, а он мастер. Он не приедет ко двору; только нищие, похожие на меня, могут приходить ко двору».

«Зачем ему приходить? Вам надо пойти к нему, потому что жаждущий идет к колодцу, если его это интересует. Вот почему я никогда не упоминал его имени; упоминание его имени означало бы, что вы попросите меня позвать его; и было бы очень неблагородно и недостойно отказать вам. Но я ничего не могу поделать».

«В глазах всего мира он старый нищий. Он просто живет возле вашего дворца, не очень далеко, на берегу реки Ямуна. Там у него есть маленькая хижина - вот туда вам и надо будет пойти. И вы не сможете просто потребовать от него: "Играй!" Когда он играет, вы можете слушать, спрятавшись, так как, если он увидит нас, он может прервать свою игру просто для того, чтобы поприветствовать нас, принять нас. Но каждый день в три часа он играет, так что мы можем пойти туда и спрятаться за хижины. А вы можете взять мой ситар с собой, поставить его за хижиной и понаблюдать».

Акбар и Тансен пошли туда вместе, взяли с собой ситар, сели за хижиной и стали ждать. Точно в три часа утра учитель Тансена начал играть. Звали его Харидас. Вероятно, в Индии не было такого музыканта, как он. Как только он начал играть, ситар за хижиной стал вибрировать точно в унисон.

В Индии существует классическая музыка, которую они называют рага; это особая музыка, которую играют в определенное время суток. Для утренних часов используется одна рага, для вечера - другая. В течение многих тысячелетий люди трудились над тем, чтобы найти мелодию, подходящую для каждого периода времени, с тем, чтобы эта рага могла абсорбироваться этим временем. Индийская классическая музыка не похожа на джазовую музыку. Ни один из восточных музыкантов вообще не принимает джаз за музыку: «Это просто сумасшедшая толпа, прыгающая вокруг». Конечно, они производят какие-то звуки, но ведь производить звуки - не означает создавать музыку. Люди, которые занимались рага-ми, в конце концов обнаружили, что каждый период времени откликается на определенную музыку.

Итак, рано утром, в три часа, Акбар собственными глазами увидел, как вибрирует другой ситар, откликаясь на звуки музыки учителя, так, как если бы учитель играл на обоих ситарах, как если бы какие-то невидимые пальцы касались струн ситара, который стоял за хижиной. Акбар начал плакать, слезы текли из его глаз, слезы радости.

Потом они пошли медленно домой. Всю дорогу они молчали, но когда Акбар входил во дворец, а Тансен собирался отправиться к себе домой, Акбар сказал: «Тансен, я раньше думал, что никто не может играть лучше тебя, но, к сожалению, я должен сказать тебе, что ты далек от совершенства своего учителя. Почему ты зря теряешь время при моем дворе? Тебе нужно быть с твоим учителем. Если даже мертвый музыкальный инструмент откликается на музыку этого человека, то почему это невозможно между ним и тобой? Ведь бывают же чудеса. Постарайся забыть о моем дворе, постарайся забыть обо мне. Он уже стар, будь с ним; просто сиди с ним рядом, и пусть его энергия перетекает в тебя, пусть его музыка зажигает тебя». Это и есть закон синхронности.

При наличии Учителя его учеников объединяет этот закон, закон синхронности.

Один ученик - это еще не ученик, если закон синхронности не начал действовать, если что-то невидимое не появляется между Учителем и вами.

Учитель полон блаженства, он делится всем тем, что имеет, потому что в мире блаженства действует закон — чем больше вы отдаете, тем больше вы имеете.

Здесь не годятся обычные экономические законы. По обычным законам — чем больше вы отдаете, тем меньше вы имеете. Здесь же действует нечто более высокое, абсолютно противоположное, - чем больше вы отдаете, тем больше вы имеете.

Учитель - это тот, кто отдает, это дождь. Берете ли вы это, попадает ли это на вас — зависит от вас, потому что над вами может быть зонтик. Ваш зонтик может намокнуть, но ведь зонтики не ощущают блаженства. Вы останетесь сухими и будете продолжать задавать вопрос: «Каково определение блаженства, что такое блаженство?»

Закройте свои зонтики, отложите их в сторону. Лучше быть максимально обнаженным, чтобы ничего не мешало (я имею в виду - духовно обнаженным), так, чтобы не было барьера. Когда не будет барьера, вы обнаружите, что позади барьера всегда есть мост.

Я смогу помочь вам испытать это чувство блаженства. А если я могу помочь испытать вам это ощущение, зачем беспокоиться об определении?

И даже если я и. дам это определение, для вас это не будет иметь никакого значения. Я могу сформулировать это определение, но это будут просто слова: «Блаженство - это экстаз». Но тогда вы спросите: «Что такое экстаз?» - это приведет к бесконечной регрессии. Я буду говорить: из А следует В, из В следует С и так далее до из Z следует А... Нет, никакое определение нам вовсе не поможет.

Мир религии - это не мир определений.

Мир религии - это мир переживания.

Вот в чем заключается разница между учителем-преподавателем и духовным Учителем.

Преподаватель дает вам определения, объясняет все мелочи.

Духовный Учитель позволяет вам войти вместе с ним в неизведанное.

Он не дает вам ни определений, ни пояснений.

Он дает вам толчок.

Он толкает вас в бездонные глубины бытия.

Все мои слова являются такими «толчками».

Они ничего не имеют общего с ответами на ваши вопросы.

Я хочу, чтобы вы все это испытали на себе.

А блаженство - это такое ощущение, такой жизненный опыт, что, ощутив его, вы потеряете дар речи.

Вы знаете это, вы ощущаете это, вы и есть это. Но вы не можете сказать, что же это такое.

Это нельзя определить вербально, но экзистенциально это передать можно.

Да, я могу дать это вам.

Мои руки не пустые, они наполнены этим.

Но чтобы принять это, вы должны быть пустыми.

Я помню известный рассказ о Нан Ине. Один из университетских преподавателей философии поехал повидать Нан Ина, великого Учителя. Всю дорогу от университета до того места, где в храме жил Нан Ин, профессор обдумывал свои вопросы. Всю дорогу он мрачно размышлял и размышлял. Вопросов так много, о чем же спросить? Этот профессор очень много слыхал о Нан Ине, такого человека редко кто может встретить.

Когда он вошел, первое, что ему сказал Нан Ин, было: «Пожалуйста, входи, но оставь толпу за дверью».

Преподаватель оглянулся - рядом никого не было. Толпу? Он был один. Нан Ин сказал: «Не смотри по сторонам, посмотри в себя: толпа там. Она была там все время».

Профессор был шокирован. Но профессор, в конце концов, это профессор. Он сказал: «Вы правы. Там толпа, но ведь я профессор, я постоянно имею дело с этой толпой. Это моя профессия. Извините меня, но я не могу оставить эту толпу за дверью. Она будет со мной, но я буду сидеть здесь молча. Не обращайте внимания на нее».

Нан Ин ответил: «Но ты устал, вспотел. Садись, остынь, а я в это время приготовлю для тебя чашку чая». Нан Ин приготовил чашку, принес ее, подал пустую чашку и блюдце профессору и стал лить чай из своего чайника в эту чашку. Пока чашка медленно наполнялась, профессор наблюдал. Чашка наполнилась до краев, но Нан Ин продолжал лить в нее чай.

Чай стал вытекать на блюдце. Профессор очень старался быть терпеливым, потому что он пообещал, что его толпа будет сидеть молча, но эта толпа была в нем, и она говорила: «Этот человек сощел с ума! Разве это способ?» А японцы очень серьезно относятся к чаю. Это часть их культуры и этикета, поэтому такого они никогда не совершают. Но Нан Ин продолжал лить и лить. Когда блюдце наполнилось и чай должен был политься на одежду профессора, профессор воскликнул: «Подождите! Что вы делаете? Чашка полна, в ней больше не поместиться ни единой капельки».

Нан Ин сказал: «Ты понял правильно. Можешь ли ты оставить для меня немного свободного пространства в себе? Можешь ли ты впустить в себя хотя бы одну мою капельку? Ты наполнен до краев, как эти чашка и блюдце, но ты умный человек: ты понимаешь, что если продолжать лить чай в чашку, то он просто выльется. Но видел ли ты, сколько чая. выливается из твоего тела? Все мое жилище уже намокло. Когда ты придешь сюда в следующий раз, приноси с собой пустую чашку; тогда я охотно поделюсь с тобой всем, что имею. Но ты так переполнен сейчас, что это бесполезно: я не могу войти в тебя ниоткуда. Я смотрю на тебя со всех сторон — в тебе огромная толпа. Там нет никакого свободного пространства, ни единого дюйма».

Вот что значит искусство быть учеником: превратитесь в пустую чашку и позвольте Учителю влить в вас все то, что находится в нем.

Учитель не станет от этого беднее, потому что он делит с вами свое блаженство. Это сокровище, которое постоянно растет, но самым трудным на свете является умение впустить это блаженство в себя, принять его, потому что к этому вы должны заранее подготовиться. Вы должны очиститься; за вашу чистоту будет приниматься внутренняя пустота.

На Западе говорят: «Чистота стоит рядом с божественностью».

Но так как Бога нет, то нет и разговора об этом.

Я вам говорю: «Чистота стоит рядом с пустотой».

По сути чистота является лишь другим названием для внутренней пустоты.

Выбросьте всю старую мебель и хлам.

Чего вы только не насобирали!

Однажды я жил с человеком... Он был очень богатый, но очень несчастный, очень. Он был одинок - ни детей, ни жены. Он никогда не женился по той простой причине, что это было дорого. Он рассказывал мне: «Я видел всех своих друзей: как только они женились, они теряли все, что у них было до этого. Иметь женщину слишком дорого, я не могу позволить себе этого. Одно следует за другим: появится женщина, пото'м появятся дети, и они разрушат все, что я так долго копил».

Действительно, он был человеком-собирателем. Однажды я шел на утреннюю прогулку и он спросил меня: «Можно я пойду с тобой?»

Я ответил: «Ты можешь пойти со мной, но что ты будешь делать? Ведь в утренней прогулке нет ничего, что приносит доход». Он всегда делал только то, что было экономически выгодно. Я сказал ему: «В утренней прогулке нет никакой экономической выгоды. Ты зря потратишь свое время. Лучше сделай что-нибудь еще».

Но он сказал: «Нет, я вижу, что когда ты идешь на утреннюю прогулку каждый день, ты выглядишь таким счастливым, и когда возвращаешься, ты тоже выглядишь счастливым. И я подумал, что в этом, может быть, что-нибудь есть, поэтому всего лишь один раз...»

Я сказал: «Хорошо, пойдем. Может быть, ты сможешь кое-что найти». И он нашел. Как вы думаете, что? Руль от велосипеда! Кто-то выбросил его на обочину дороги. Он увидел его и немедленно поднял. Я спросил: «Что ты делаешь?»

Он сказал: «Вы не знаете, у меня есть два колеса, которые я тоже подобрал. Когда-нибудь вы увидите своими глазами весь велосипед».

И, действительно, ему удалось это сделать. Ему потребовалось много лет, но он все-таки показал мне этот велосипед, он позвал меня и сказал, что хочет мне что-то показать. Да, это был велосипед - без шин, без звонка, просто два колеса; без цепей, без педалей, без сидения. Был еще руль и одна несущая деталь.

Он сказал: «Все самое важное есть, велосипед почти готов. Мне нужно достать сидение, шины, рулевую колонку, цепь, и у меня будет новый велосипед».

Я сказал: «Он лучше, чем новый. Он - уникален!»

Таких вещей было очень много в его доме. Войти туда, не споткнувшись о что-нибудь уникальное, античное, что он не купил, а просто подобрал где-то, было невозможно. У него было по крайней мере десять домов и он получал очень большую ренту, но жил как бедняк. Ходил он пешком, так как ждал, когда сможет собрать свой велосипед.

Я сказал: «В этой жизни, а может быть в следующей жизни... а я надеюсь, что ты сумеешь родиться еще раз в том же самом доме, так как вы оставляете здесь так много вещей. По индуизму, когда вы привязаны к такому большому количеству вещей, ваша душа притягивается к тому месту, где находятся эти вещи».

Он ответил: «Нет, в этой жизни. Я не пессимист. Это вы, вероятно, пессимист. Я же оптимист, я надеюсь».

В 1969 году я посетил его дом в последний раз. У него добавилось еще несколько деталей к велосипеду. Я спросил: «Много еще недостает?»

Он ответил: «Очень мало, всего лишь шины и рулевой колонки. Но их очень трудно найти».

Я сказал: «Сделай хотя бы одно: купи шины и рулевую колонку. Ведь тебе удалось найти почти все остальное».

Он сказал: «Это слишком дорого, особенно сейчас; цены так быстро растут. Я обязательно найду их... Я оптимист».

Я сказал: «Хорошо, будь оптимистом и ищи их».

Он не позволил бы даже мне выбросить что-нибудь.

Мне приходилось выбрасывать вещи, когда его не было в доме, иначе он немедленно собрал бы их и сказал: «Не выбрасывайте этого, никогда не знаешь, как полезно это может оказаться. Прямо сейчас я не знаю, на что это годится, но для чего-то, где-то это может пригодиться».

Можете смеяться над ним, можете жалеть его, но так обстоит дело в жизни каждого человека, если иметь в виду его сознание. Что вы накопили? Все это мусор, отбросы. И когда я говорю вам, чтобы вы отбросили это, освободили свой мозг, я ведь не советую вам выбросить ваши бриллианты и рубины, ваши драгоценности - у вас нет этих драгоценных камней. Вам нужна сущая чепуха: слова, все заимствованные, а не какое-то единственное слово, представляющее ваш жизненный опыт в связи с чем-нибудь.

Что вы знаете о любви?

Что вы знаете о красоте?

Что вы знаете о доброте?

Что вы знаете о благодарности?

Что вы знаете о себе, о том, кто вы?

Ничего!

Но вы знаете все обо всем мире, всю географию, всю историю мира. Вы знаете все о таких исторических личностях, как Чингисхан, Тамерлан, Надиршах, Александр Македонский, Наполеон Бонапарт, Иван Грозный.

Мой профессор по истории... Я не учил историю. Такова была моя практика в университете - я никогда не ходил на свой собственный предмет, потому что я знал его намного лучше, чем люди, которые его преподавали, а в университете была библиотека. Поэтому я посещал другие занятия. История не была моим предметом. Этот профессор был так углублен в историю, так хорошо знал ее, что вы могли задать ему любой абсурдный вопрос и немедленно получить ответ.

Вы могли спросить: «Сколько лет было Сократу, когда он женился? » Разве это такой вопрос, на который можно ответить сразу же? Но он мог. Вы могли ему задать такой вопрос: «В каком месте, кем, когда была выпущена первая пуля?» И немедленно следовал ответ! Он был как компьютер.

Когда я однажды пришел на его занятия, он сказал: «Я вам уже неоднократно говорил, что это не ваш предмет, но вы продолжаете приходить».

Я ответил: «Но это и не ваш предмет тоже».

Он спросил: «Что вы имеете в виду? Я заведую кафедрой истории, а вы говорите, что это не мой предмет».

Я сказал: «Да, это не ваш предмет. Ответьте, пожалуйста, на один единственный вопрос: кто вы? Какое значение имеет, когда женился Сократ? В понедельник, вторник? Он мог жениться в любой из семи дней недели. А вот что он получил от этой женитьбы? Женщина по имени Ксантиппа была как и ее имя очень трудной». Я не знаю, как произнести ее имя, оно нe похоже на греческое, скорее оно похоже на нечто из далекого далека, с какого-нибудь восточного Фиджи-острова... Ксантиппа - и она терзала его всю жизнь.

Я сказал: «А вас волнует вопрос о том, когда он женился. Меня же волнует вопрос, почему он вообще женился! Это не мой предмет, но и не ваш тоже. Мой предмет - это ваш предмет».

Он спросил: «Какой же предмет ваш?»

Я ответил: «Мой предмет — моя собственная субъективность. История может быть объектом, но она никогда не станет субъектом. Существует только один субъект - ваша субъективность. Если вы не знаете этого, все ваши знания ничего не стоят».

Не спрашивайте меня: «Что такое блаженство?»

Спросите меня: «Как я могу быть участником этого процесса?»

Задайте мне правильный вопрос.

Я дам вам правильный ответ. Меня не очень волнует то, является ли ваш вопрос верным или неверным, так как я всегда даю верйые ответы.

Вы просите у меня определение. Это вербально.

Блаженство экзистенциально.

Блаженство - это вкус, это ощущение, оно такое интенсивное и всепоглощающее, что как только вы получите его, вы не сможете понять, как же жили без него: «Я не могу описать его, потому что оно просто присутствует. Оно всегда присутствовало; как же я мог пропустить его в тёчение многих своих жизней?» Как только вы получаете его, сразу же возникает проблема: как же вы могли пропустить его?

Блаженство - это нахождение в самом центре своей сущности, в состоянии готовности к тому, чтобы о тебе вспомнили.

Блаженство нельзя найти, но о нем могут напомнить.

Слово «remember (вспоминать)» очень важно. Оно просто означает: сделайте это вновь частью своей сущности. Слово «remember» не означает «вспомнить»; нет, оно просто означает - сделать что-то частью вашей сущности опять. Оно здесь. Вы абсолютно забыли про это. Вспомните: где вы забыли это, куда вы положили это?

В смысле необходимости вспомнить, это слово прекрасно. Но в смысле «re-membering» (member - член, часть чего-то) -то есть восстановление этого, как вашей существенной части, оно приобретает очень большое значение. Я бы хотел, чтобы вы поняли значение слова «грех» приблизительно в таком же смысле. Корень, из которого это слово пришло, означает забывчивость. Это кажется очень странным: грех означает забывчивость.

Тогда вся религия имеет только одно значение: вспоминание.

Существует только один грех — забыть свою сущность.

И существует только одна добродетель - помнить это.

И в тот момент, когда вы узнаете, кто вы, мгновенно, немедленно, все блаженство всего бытия станет вашим. Вы будете так наполнены блаженством, что вы сможете одарить этим блаженством всех, все существование, и его никогда не убудет.

Беседа 27
ИЩИ – И ТЫ ПОТЕРЯЕШЬ; РАССЛАБЬСЯ - И ТЫ НАЙДЕШЬ.
25 января 1985 года

Бхагаван,
Кажется, что Вы собирались поговорить об упоминаемой в американской конституции идее поиска счастья, как о праве, данном человеку от рождения, но Вы забыли об этом. Пожалуйста, вернитесь к этому вопросу.

Я вспомнил сейчас одну историю. В парке сидели три старика. Одному было семьдесят пять лет, второму - восемьдесят, а третьему - восемьдесят пять.-Первый старик сказал: «Кажется, я старею, потому что сейчас самым большим удовольствием для меня является хорошая прогулка в утреннее время. Я могу сказать, это лучше, чем сексуальный оргазм».

Два других старика рассмеялись. Самый старый сказал: «Твое представление об оргазме удивит и шокирует даже таких людей, как Вильгельм Райх, Зигмунд Фрейд и Хавилок Эллис. Сынок, ты не стареешь, ты просто становишься оригинальным ».

Но второй старик молчал и серьезно думал о чем-то. Потом он сказал: «Может быть, он прав. Я тоже чувствую, что становлюсь старее. Вот уже три ночи подряд я не занимаюсь любовью со своей женой».

Самый младший из этих трех был очень удивлен. Он воскликнул: «Как! Три ночи ты не занимаешься любовью с женой?»

Но самый старый из них продолжал громко смеяться, а потом сказал: «Не принимай его всерьез - ведь ты не знаешь, что он имеет в виду под словом "любовь''. Это похоже на твой оргазм. Перед тем как лечь спать, он пожимает руку своей жене; это для него и означает "заниматься любовью". Я говорил ему: "Не делай много шума из ничего; это не любовь. Даже, если ты не будешь делать этого три ночи подряд, беды не будет"».

Потом он сказал: «То, что вы оба говорите о своем старении, заставляет меня думать, что я тоже старею; конечно, мне уже восемьдесят пять. Сегодня утром, когда я хотел заниматься любовью со своей женой, она сказала: "Как! Что ты собираешься делать?" А я ответил: "Разве это что-то, что нужно объяснять тебе? Я собираюсь заниматься с тобой любовью"».

«И тогда моя жена сказала: "Ты уже дважды занимался этой гадостью сегодня ночью". А я совершенно об этом забыл! Вот почему мне кажется, что я старею».

Ваш вопрос напомнил мне эту историю, а эта история напоминает мне о бедном раввине в Англии. Мне жаль его, но я ощущаю и некоторое чувство ревности: я бы очень хотел оказаться на его месте и быть исключенным. То, что его лишили права быть раввином, - такое острое ощущение. А меня никто не может исключить - я не принадлежу ни к какой организации.

Я не принадлежу своей собственной религии, поэтому никто не может меня исключить. Это единственная радость, которую я намерен избежать.

Но я не должен забывать об этом вопросе. Фактически - это не забывчивость; я просто дрейфую, медленно уплываю в даль. Я не старею, я никогда не постарею. Да, я буду продолжать становиться взрослее, но взросление - это не старение. До самого последнего дыхания я буду оставаться таким же молодым и свежим, как всегда. Но то, что я называю дрейфом, является совершенно другим явлением.

С каждым своим утверждением я оказываюсь как бы на перекрестке.

От этого утверждения я могу двигаться в любом направлении. У меня нет никакого представления о том, какое направление меня привлечет. Решить вопрос, куда мне направляться, я предоставляю полностью своему сознанию - пусть ведет туда, куда хочет. И снова на каждом этапе у меня перекресток. Люди, которые являются ораторами или спикерами, заранее определяют свой путь. Они знают, о чем они будут говорить, с чего они начнут, что будет в середине, чем они закончат, какова их цель.

У меня же, прежде всего, нет цели.

Я не утилитарист.

Я просто наслаждаюсь тем, что делю себя и свой жизненный опыт с вами, без всякой цели.

На всей земле вы не найдете другого такого занятого человека, как я, но без всякого дела. Дела нет, но я занят всю свою жизнь. Я наслаждаюсь этим; следовательно, у меня нет заранее выбранного конкретного направления, я ничего не решаю заранее.

Вот почему вопроса о забывчивости вообще не возникает. Вы не имеете представления о тех перекрестках, к которым я подхожу много раз. Если мне придется выбирать, то вы не увидите, что я что-то Пропустил, это будет что-то искусственное.

Я не решаю заранее.

Я просто плыву по течению, куда бы оно меня ни привело.

Двигаться в неизвестное - огромная радость... Ну вот, мне приходится возвращаться к этому вопросу. Давайте закончим с ним. Да, я собирался поговорить об этой глупой идее в американской конституции о том, что человек имеет от рождения право на поиск счастья. Я называю эту идею глупой, потому что никто не может быть в поисках счастья. А если вы и находитесь в поисках счастья, то одно я могу сказать с уверенностью: «Вы не найдете его».

Счастье всегда побочный продукт.

Оно не является результатом прямого поиска.

Оно случается, когда вы совсем не думаете о нем, не говоря уже о поиске. Оно приходит внезапно из ниоткуда, когда вы делаете что-то совсем другое.

Например, вы можете колоть дрова. Конечно, это совсем не поиски счастья - колоть дрова, но когда вы делаете это ранним утром, при восходящем солнце, когда еще прохладно, а в лесу раздаются звуки вашего топора и куски дерева летят во все стороны, производя своеобразный шум и отгоняя тишину... Вы начинаете потеть, а холодный ветерок приносит вам ощущение прохлады еще более приятное, чем прежде... И внезапно вы понимаете, что это счастье, вас переполняет радость. Но вы ведь просто кололи дрова; а рубка дров не упоминается в конституции как право от рождения, так как тогда сколько же вам надо будет внести в этот перечень?

Я не могу забыть один день... Существуют некоторые вещи, которые не имеют логического смысла, но каким-то образом остаются в вашей памяти. Вы не можете понять, по какой причине они хранятся в вашей памяти, потому что было многое другое, более важное, более значительное, но оно исчезло. А остались в вашей памяти какие-то незначительные вещи, и вы не знаете, почему, но они остались; они оставили после себя след.

Одну такую вещь я помню. Я шел из школы домой, а моя школа была почти в одной миле от дома. Как раз на полдороги росло огромное дерево. Я проходил мимо этого дерева каждый день, по крайней мере четыре раза в день: когда шел в школу, затем в середине дня, когда шел домой на ленч, затем по дороге в школу снова и когда возвращался домой в конце дня. Так проходил я мимо этого дерева тысячи раз, но однажды что-то произошло.

Был жаркий день, и когда я приблизился к дереву, я очень вспотел. Я проходил под деревом, а там было так прохладно, что без всякой определенной мысли я остановился, сам не зная, почему. Я просто подошел к стволу дерева, сел и прижался к стволу. Я не могу объяснить, что произошло, но я чувствовал себя таким неимоверно счастливым, как будто что-то происходило между мной и этим деревом. Просто прохлада не могла быть причиной, так как много раз, когда я был потный, я проходил под кроной этого дерева, где была прохлада. Я останавливался там и раньше, но никогда прежде я не подходил, и не прикасался к дереву, и не сидел там, как если бы я встретился со старым другом.

Этот момент оставил в моей памяти сияние, подобное звезде. В моей жизни произошло очень много событий, но я не вижу, чтобы то мгновение стало исчезать из моей памяти: оно все еще хранится в ней. Всякий раз, когда я оглядываюсь, я вижу его. Ни тогда, ни сейчас я ясно не понимаю того, что случилось. Но с того самого дня у меня возникла какая-то родственная связь с этим деревом, которого я не чувствовал раньше, даже более тесная, чем с каким-либо человеком. Я стал более близок с этим деревом, чем с кем-либо еще в целом мире. У меня появился обычай: когда я проходил мимо дерева, я, как правило, садился под ним на несколько секунд или минут, чтобы почувствовать его. До сих пор я могу видеть - что-то продолжает расти между нами.

В тот день, когда я закончил школу и поехал в другой город, чтобы поступить в университет, я простился с моим отцом, моей матерью, со всей семьей. Я не тот человек, который легко плачет. Даже когда меня сильно наказывали, кровь могла литься из моих рук, но слезы никогда не появлялись на моих глазах.

Мой отец, бывало, спрашивал: «Есть ли у тебя слезы?»

Я отвечал: «Ты можешь заставить кровоточить мои руки, но ты не сможешь заставить меня плакать и рыдать. А почему я должен плакать? Ведь все, что ты делаешь - абсолютно правильно. Я сделал что-то, хорошо зная, что это повлечет за собой определенные последствия. Я никогда не лгу, поэтому я не могу избежать наказания. Зачем же плакать?»

Но когда я пошел попрощаться к своему дереву, я стал плакать. Это был единственный раз в моей жизни; других случаев я не помню. В детстве у меня умерла одна из моих сестер, которую я любил больше других своих братьев и сестер. В Индии у нас насчитываются до дюжины братьев и сестер. Я часто подкалывал своего отца: «Как это тебе не удалось сделать дюжину детей? Ведь у тебя их только одиннадцать. Надо было лучше считать, не хватило одного ребенка».

А он отвечал: «Ты мой сын, но ты даже пытаешься шутить со мной».

Я отвечал: «Я не шучу; я просто говорю, что говорить кому-то "одна дюжина" - так легко, что я именно это и делаю. Если кто-нибудь спрашивает меня, сколько у нас детей, я отвечаю -"одна дюжина". Это проще. Ты без всякой необходимости все усложнил: одиннадцать! Тебе следовало бы остановиться на десяти — это число кажется законченным, либо на двенадцати — это число также кажется законченным, но одиннадцать? Что это за число вообще?»

Из всех десяти сестер и братьев больше всего я любил одну сестру, которая умерла, когда я был очень маленький. Должно быть, мне было лет пять, а ей три года. Но даже тогда я не плакал. Я был удивлен и потрясен. Плакали все, и все думали, что я потрясен, потому что я любил эту сестру больше всех. Все в семье знали, что я любил ее больше всех, и она меня любила больше всех. Все думали, что я не плакал, потому что был сильно потрясен, но на самом деле это было не так.

Когда умер мой дедушка по материнской линии, я не плакал, а ведь он воспитал меня. Он был мне ближе, чем мой отец, так как первые семь лет своей жизни он был рядом со мной, а это был очень ранимый возраст. Он умер на моих руках. Моя бабушка потеряла полный контроль над собой: она рыдала, выкрикивала какие-то слова и бессвязные предложения. Они всю жизнь прожили вместе, и у них был только один ребенок -моя мать. Когда она вышла замуж, они жили одни и делили между собой свое одиночество. Моя бабушка, должно быть, чувствовала себя действительно покинутой: дедушка был ее целым миром. Для меня он был не просто дедушкой по материнской линии.

Мне очень трудно определить, что он значил для меня. Он часто называл меня Раджа (слово раджа означает король); в течение семи лет, которые я провел рядом с ним, ему удалось сделать мою жизнь похожей на жизнь короля. В мой день рождения он обычно приводил слона из соседнего города... В те дни слоны в Индии были либо у королей, так как уход, питание и обслуживание слонов требовало больших денег, либо у святых.

Обычно слонами владели две группы людей. Святые могли иметь слонов, потому что у них было много учеников. И когда

эти последователи заботились о своем святом, они заботились и о его слоне. Недалеко от нас жил святой, у которого был слон, поэтому мой дедушка приводил слона на мой день рождения. Он сажал меня на слона с двумя мешками, наполненными серебряными монетами.

В то время рупии были из чистого серебра; банкноты в Индии не использовались. Банкноты не являются чем-то новым; в Китае они существуют тысячи лет. Китай во многом опередил другие страны. Марко Поло, когда он вернулся из Китая, привез с собой печатные банкноты. Однако ему не поверили. Его позвали к священнику и сказали: «Не пытайся выдумывать фантастические и глупые история. Кто поверит, что кусок бумаги можно использовать как деньги?»

И священник подбросил вверх золотую монету, она упала на пол с громким звоном, а он сказал: «Это деньги». Затем он сжег банкноту со словами: «А это твоя выдумка».

В моем детстве банкнот в Индии не было; для изготовления рупий все еще использовали чистое серебро. Мой дедушка обычно наполнял два мешка, два больших мешка, которые висели на боках слона, серебряными монетами, и я ездил по деревне и разбрасывал эти монеты. Вот как он отмечал мой день рождения. Как только я отправлялся в путь, он присоединялся в своей повозке, запряженной быками и наполненной рупиями; он обычно повторял: «Не будь жадным — у меня достаточно рупий. Ты можешь бросать столько рупий, сколько есть у меня. Не останавливайся, бросай!»

Естественно, вся деревня следовала за слоном. Наша деревня была не очень большая, не более двухсот-трехсот человек, поэтому я кружил по деревне, по ее единственной улице, разбрасывая рупии. Дедушка всячески старался внушить мне мысль, что я принадлежу к королевскому семейству.

Он так меня любил, что заболеть для меня было практически невозможно. Если у вас нет силы преодолеть болезнь, вы можете постараться ничего о ней не говорить. Он обычно впадал в панику: если у меня была лишь небольшая головная боль, он впадал в такую панику, что садился на лошадь и ехал к ближайшему врачу, а потом отвозил его назад. Это было хуже, Чем головная боль, поэтому я просто молчал, ничего не говорил об этом. Даже, когда дедушка умер у меня на руках, слезы у меня не появились. Я стал подозревать, что у меня нет слезных желез. Но в тот день, прощаясь со своим деревом, я рыдал первый и последний раз в жизни. Это всегда оставляет очень светлое пятно. Когда я плакал, я был абсолютно уверен в том, что в глазах дерева тоже были слезы, хотя я не мог видеть его глаз, я не мог видеть его слез. Но я мог чувствовать, - когда я прикасался , к дереву, я мог чувствовать печаль, я мог чувствовать блаженство, я мог чувствовать прощание. А это оказалось моей последней встречей с деревом, так как когда я вернулся через год, то по какой-то глупой причине дерево было срублено.

Глупой причиной было то, что там строили небольшой мемориал, а место это было самым красивым в центре города. Мемориал возводился в честь идиота, который был достаточно богат, чтобы одержать победу на всех выборах и стать президентом муниципального комитета. Он был президентом почти тридцать пять лет - самый большой период, когда кто-нибудь был президентом в этом городе. Все были счастливы, когда он был президентом, потому что он был таким идиотом; вы могли делать все, что угодно, а он не собирался никому мешать.

Вы могли построить свой дом посредине улицы; его бы это не тревожило, если вы проголосовали за него. Поэтому весь город был счастлив во время его президентства, потому что все имели . такую свободу. Муниципальный комитет, члены, мелкие служащие, старшие служащие - все были счастливы при нем. Все хотели, чтобы он оставался президентом вечно; но даже и идиотам однажды приходится умирать. Но его смерть была не совсем к «счастью»: они стали искать место для мемориала в его честь и срубили мое дерево. Теперь его мраморная глыба стоит на этом месте вместо моего живого дерева.

Я ничего не забываю, и мне так многое хочется сказать, но язык являтся одномерным. Он линейный - вы можете, идти только по одной линии, в то время как жизненный опыт многомерен, он движется по тысячам направлений. Проблема, которая стоит перед так называемыми ораторами, заключается в том, что сказать. Моя же проблема заключается в том, чтобы решить, чего не говорить, потому что мысли мои толпятся в ожидании, стучатся со всех сторон и просят: «Впусти меня». Вот почему я медленно дрейфую... Но не стесняйтесь и напоминайте мне.

Поиски счастья невозможны.

Если вы посмотрите на свою собственную жизнь, то найдете мгновения, когда вы были счастливы. (А их не должно быть очень много: может быть, за семьдесят лет жизни у вас было всего семь таких мгновений, которые вы можете назвать мгновениями счастья. Но если бы вы имели всего лишь одно мгновение счастья, то конечно, без всяких исключений, это произошло бы, когда вы его не искали.)

Попытайтесь искать счастье и вы убедитесь, что вы не найдете его.

Я во многом не согласен с Иисусом Христом, даже там, где все выглядит очень невинно, поэтому кажется, что я очень недобрый человек. Иисус говорит: «Ищите, и найдете. Просите, и дано будет вам. Стучите, и отворят вам». Я не могу с этим согласиться.

Дураки, которые писали американскую конституцию, конечно, попали под влияние Иисуса Христа - они ведь были все христианами. Когда они написали «поиски счастья», они, должно быть, сознательно или бессознательно имели в виду заповеди Иисуса: «Ищите, и найдете».

Но я говорю вам:

Ищите и убедитесь, что вы никогда не найдете.

Не ищите, и оно появится.

Всего лишь перестаньте искать, и вы обретете его, так как поиск означает какое-то усилие мозга, а отсутствие поиска означает состояние релаксации, расслабления. А счастье возможно только тогда, когда вы расслаблены.

Тот, кто ищет, не расслабляется. Как он может расслабиться? Он не может позволить себе расслабиться. Вы удивитесь, если вы оглядитесь вокруг: вы найдете, что люди в очень бедных странах более удовлетворены. Да, даже в Эфиопии, где люди умирают от голода, вы найдете людей, которые умирают, но без страданий. Самое большое число страдающих людей вы найдете в Америке. Это странно. Здесь, где поиски счастья являются вашим правом от рождения. Это право не упоминается ни в какой другой конституции мира.

Итак, я продолжаю снова... так как прямо сейчас я Вспомнил, что недавно я говорил с вами о своем профессоре истории. Задайте ему любой вопрос, и он всегда ответит. Я начал смотреть... Конечно, он был книжным червем. Я знал это слово раньше, но встретил такого человека впервые. Я сказал ему: «Я очень хотел узнать, что это за люди, которых называют книжными червями; вы решили эту проблему: именно вы и есть книжный червь. Но я не люблю терпеть поражение ни в чем».

Он спросил: «Что вы имеете в виду?»

Я ответил: «Я обязательно найду, откуда вы берете все эти знания».

Он засмеялся, потому что думал, что это невозможно. Но я начал искать в библиотеке их исторического факультета, в каждой книге. Я искал в городской библиотеке, очень старой и самой большой во всем штате. Наконец, я нашел небольшую книгу «Малоизвестные факты о хорошо известных людях». Именно в этой книге и содержалась вся информация типа «в каком возрасте Сократ женился?» Это была книга, в которой были собраны малоизвестные факты о хорошо известных людях. Итак, я сказал: «Хорошо».

На следующий день я пошел к нему на занятия и просто дал ему книгу. Он взглянул на меня, подозвал меня поближе к себе и сказал: «Подождите меня после занятий, а эту книгу положите в свою сумку. Не размахивайте ею и не давайте ее никому посмотреть. Сначала дождитесь меня, а потом делайте, что хотите».

После занятий он сказал: «Вы странный человек! Это книга, на основе которой я построил свою карьеру ученого. Где вы достали ее? Я украл ее из библиотеки исторического факультета, поэтому никто не мог ее найти, ее больше не продают на рынке — она очень старая. Где вы нашли ее?»

Я ответил: «Без проблем. Я собирался найти ее, даже если бы на это ушла вся моя жизнь. Если вы книжный червь, то я еще больший книжный червь. А теперь запомните, никогда не отвечайте на вопросы, пользуясь этой книгой; иначе я открою ваш секрет всему университету».

Он сказал: «Я ничего не буду делать - держите этот секрет при себе. Я охотно сделаю для вас все, что хотите. Я вас приглашаю к себе на занятия. Я никогда не буду мешать вам. Или, может быть, вы хотите еще что-нибудь. Но не приносите эту книгу с собой».

Я сказал ему: «Я не буду ее приносить; но это очень плохой признак. Вы жили этой маленькой книжкой, в ней вся ваша мудрость. А так как вы украли эту книгу из библиотеки своего факультета, — что было нетрудно, так как это был его собственный факультет и его собственная библиотека, - у вас не было проблем, чтобы унести ее оттуда».

«Вы думаете, что в целом мире нет библиотеки, в которой есть такая книга? Я не мог поверить, что вы имеете способ обнаружить эти незначительные детали - какая-то коллекция должна быть. Я не думаю, что такие коллекции состоят из многих тысяч книг, так как даже в самых крупных книгах по истории вы не сможете найти такую информацию: как и в каком возрасте женился Сократ - ведь это не исторический факт и он не имеет никакого исторического значения. Я увидел эту книгу, потому что я взял ее в городской библиотеке».

Я. сказал ему: «Городская библиотека продолжает присылать мне письма с просьбой: "Пожалуйста, верните книгу". Я продолжаю отвечать им, что я готов заплатить за эту книгу, сколько бы она ни стоила. Они отвечают: "Это редкая книга, мы не поднимаем вопроса о ее цене"».

Но я говорю им: «Когда что-то теряется, будь оно редким или нет, что можно с этим сделать? Я попытаюсь найти ее. Если я смогу ее найти где-нибудь, я верну ее вам. Если я не смогу, я готов оплатить стоимость этой книги и штраф за ее потерю. Что еще я могу сделать?» В конце концов, мне пришлось заплатить за книгу и штраф.

Но так как Раджнишпурам является уникальным городом, библиотеку в нем нельзя создавать. Разрешение... этот город не существует вообще, поэтому возникает вопрос - от кого надо получать разрешение в городе, который не существует?

На складе хранится сто пятьдесят тысяч книг, редких книг.

Но способы, которыми пользуются политики, очень странные. Всего лишь несколько дней назад я узнал, что федеральное правительство Америки написало письмо, в котором сообщалось, что этому городу были выделены федеральные фонды, но сейчас поступили сведения из штата Орегон о том, что этот город не существует, «поэтому верните, пожалуйста, федеральные фонды».

Я поинтересовался, сколько они выделили для нашего города. Двести пятьдесят долларов! Великая Америка!

Если город не существует, кто же будет возвращать эти фонды и кому адресовано это письмо? И, прежде всего, кто сообщил вам, что Раджнишпурам является городом? Вероятно, штат Орегон сообщил вам, что этот город включен в штат; вот почему вы стали присылать фонды. Теперь тот же самый штат сообщает вам, что этот город не существует. Вы просите вернуть эти деньги, но огромный федеральный фонд - двести пятьдесят долларов - исчез.

И это мнение генерального прокурора штата Орегон о том, Что этот город нелегальный, мнение всего лишь одного человека, сейчас находится на рассмотрении в суде. До тех. пор, пока суд не решит, правильно ли его мнение или нет. все должно оставаться, как и было - до тех пор, пока не закончится этот спор. А конца ему не видно. Мои санньясины будут бороться за это до самого конца цивилизации. Осталось только двадцать лет.

Бороться за это в течение двадцати лет нетрудно. И до тех пор, пока решение в суде не принято и нет возможности куда-то апеллировать еще, Раджнишпурам будет городом. И ни один человек не имеет права по своему собственному разумению делать этот город незаконным или заставить его исчезнуть.

Но генеральный прокурор продолжает сообщать о том, что этот город существует, в другие агентства, федеральные и государственные. Он надавил на полицейское управление: «Уберите полицию Раджнишпурама из полиции штата. Этот город не существует, следовательно, нет необходимости и в полиции в этом городе».

Но это только его мнение. Если суд решит, что этот город не конституционен, не включается в штат на законном основании... Но суд его уже включил законно в штат; он был законным городом два года. Правительство выделяло ему фонды в течение двух лет, и тот же самый генеральный прокурор был там эти два года. Ему понадобилось два года, чтобы решить; является этот город законным или незаконным. Он позволил своему правительству выделить фонды; он позволил федеральному правительству выделить фонды, он позволил полиции присоединить полицию Раджнишпурама к полиции штата.

Теперь, всего лишь потому, что он хочет стать губернатором, он хочет, чтобы все избиратели штата Орегон голосовали за него - мои санньясины делают много добра людям... Это единственный факт об Орегоне, который является решающим: если кто-нибудь будет поддерживать нас, он проиграет на выборах. Любой, кто против моей коммуны и совершает законное, незаконное, моральное, аморальное действие, чтобы причинить нам вред, будет поддержан всем штатом Орегон.

Этот человек не имеет ничего против санньясинов. Ему не хватает мужества, чтобы приехать сюда и посмотреть, существует город или нет. Он должен приехать и увидеть своими собственными глазами. Ему не хватает мужества. Он боится появляться даже в одной телевизионной программе вместе с Шилой. Такие трусы!

Но вот как рассуждают политические умы. Генеральный прокурор договаривается о проведении выборов губернатора, которые будут проводиться через полтора года. По крайней мере, эти полтора года он будет непрерывно дергать этот город, говоря: «Вы незаконны», - хотя это не имеет никакого значения. Кто хочет быть законным? Только незаконные люди хотят стать законными. Если вы не преступник, вы вообще не думаете о законе; о законе думают только преступники.

Я никогда не задумывался в течение всей своей жизни о том, что должно быть законным, так как я никогда не совершал ничего незаконного.

Генеральный прокурор отлично знает, что он потерпит поражение, но единственное, чего он хочет, - это то, чтобы дело отложили, потянули время до выборов в губернаторы; а потом он закроет это дело. Ему нельзя позволить этого. Но так рассуждает политик: просто тянуть время, откладывать и откладывать; именно это он и делает. Дата рассмотрения нашего дела в суде продолжает откладываться; ему приходиться откладывать ее.

Нам все равно; фактически было бы прекрасно, если бы это было отложено на двадцать лет. Когда все будет закончено, мы останемся единственными людьми на земле. И тогда мы сможем впервые за все время сделать настоящую разумную конституцию.

Существующая сейчас американская конституция абсолютно ненормальна: «поиски счастья»? Никому никогда не удавалось найти его, а те, кто пытался, становились очень несчастными в жизни. Когда я учился в университете, я часто ходил на одну улицу, очень тихую, без уличного движения, потому что она заканчивалась тупиком и была длиной всего лишь в полторы мили: На ней было несколько прекрасных особняков для профессоров, но их было мало и они находились на большом расстоянии друг от друга. Это было тихое место, а по обеим сторонам улицы росли огромные деревья.

Я часто ходил по этой улице, но только тогда, когда шел дождь, так как, даже когда дождь прекращался, он продолжал идти по обеим сторонам улицы, благодаря этим огромным деревьям: вода продолжала капать с их листьев. Поэтому можно было убедиться в том, что даже если бы шел дождь, то он не прекращался бы какое-то время из-за того, что он уже не шел посредине улицы; вы могли бы всегда ощущать зависимость от этих деревьев. Я очень любил ходить туда во время дождя.

В последнем доме жил профессор физики. Его жена, дочь и сын привыкли ко мне: «Всякий раз, когда идет дождь, этот странный парень приходит сюда без зонтика и без причины, всего лишь потому, что здесь тупик и ему надо отсюда идти назад; поэтому всякий раз, когда шел дождь, они ждали меня на веранде, думая, что я обязательно появлюсь; и я неизменно появлялся. Они рассказывали профессору физики: «Сюда приходит без всякой нато причины и только тогда, когда идет дождь, странный студент с длинными волосами, бородой и в деревянных сандалиях, стук которых сообщает нам еще за полторы мили, что он идет. Он доходит до самого конца, останавливается там, а потом уходит, и мы не знаем, что он там делает».

Профессор спросил: «Вы уверены, что он'носит деревянные сандалии?»

Потом он сказал: «Я знаю его, потому что в нашем университете носит деревянные сандалии только один студент; я найду его».

Он спросил моего профессора - декана факультета: «Что за человек этот юноша?»

Мой профессор ответил: «Он очень странный тип. Мы еще не определили его точно, - но он не совсем нормальный».

Профессор физики, профессор Шривастава, был профессором здесь в Америке. Когда я был в Пуне, кто-то приехал из Америки и привез известие, что он встретил профессора Шривас-таву в Гарварде, где тот преподавал. Он сказал, что профессор шлет мне привет, что он помнит меня и помнит, как я приходил к его дому, когда шел дождь. Всю эту историю он рассказал одному американцу, который стал санньясином.

Услышав, что я ненормальный, профессор Шривастава удивился: «Ненормальный?»

Мой профессор сказал: «Не ниже нормали, а выше нормали. Таково его определение: он считает ненормальными всех -Будду, Иисуса, Лао-цзы, Конфуция, - а мы не можем спорить с ним, но он принадлежит к такому же типу людей».

Профессор заинтересовался еще больше. Он захотел, чтобы меня представили ему. Мой профессор, профессор Саксена сказал: «Почему вы ищете себе неприятности. Все мы здесь стараемся сделать так, чтобы он как-то закончил университет и отправился куда-нибудь еще».

Но Шривастава сказал: «Интересно и мне, и моей жене, и моим детям. Они все хотят увидеть его и познакомиться с ним». Итак, меня представили ему, и мы быстро подружились. Он был старым человеком, но ему понравилась моя идея, когда я ему объяснил: «Это такая радость - быть под небом, когда все небо выливается на тебя душем. Я чувствую себя таким счастливым, что мне это трудно описать.

Это на него так подействовало, что он сказал: «Тогда когда-нибудь я тоже хочу пойти с тобой. А ты действительно уверен, что ты испытываешь счастье?»

Я сказал: «Я абсолютно уверен, в этом нет сомнения; иначе, зачем бы я беспокоился и приходил на вашу улицу всякий раз, когда идет дождь?»

Склонившись к моему уху, он сказал очень конфиденциально: «Счастье меня тоже интересует».

Я сказал: «Тогда возникает небольшое затруднение. Вы можете пойти со мной, но я не могу вам что-либо гарантировать. Счастье приходит ко мне, но я его вовсе не ищу: это такая большая разница. Вы же будете постоянно оглядываться и думать: "Оно еще не пришло. Где же оно? Когда же оно придет?" Вам придется забыть о самой идее счастья».

Профессор Шривастава сказал: «Это странное условие. Я иду только для того, чтобы получить какое-то представление о счастье, как-то его испытать, а вы ставите мне очень странные условия с самого начала. Это похоже на шутку - надо забыть о самой идее счастья ».

«Но, - сказал я, - именно так это действует».

Он сказал: «Хорошо, я попытаюсь».

Я ответил: «Попытка - это не то; вам нужно просто забыть об этом».

Он ответил: «Хорошо, я забуду об этом».

Он пошел со мной. Время от времени я смотрел на его лицо.

Он чувствовал себя очень несчастным, более несчастным, чем когда-либо, потому что все профессора, их жены, их дети смотрели из окон: «Этот молодой человек привел с собой этого старого дурака. Почему он бродит под дождем? Он может заболеть пневмонией, получить осложнение... Этот молодой человек достаточно здоров, он может делать такие вещи, но почему это делает этот дурак?»

Когда мы дошли до конца под стук моих сандалий, его семья выбежала из дома, чтобы посмотреть на нас. И когда они увидели, когда его жена увидела, что ее муж стоит рядом со мной в конце дороги, которая заканчивалась очень глубоким обрывом, они не могли поверить своим глазам. Что случилось? Может быть я попросил его поискать что-то там, в долине? Они все вышли из дому. Конечно, у всех были зонтики и плащи; они подошли к нам И дети спросили: «Папа, что ты ищешь?»

Профессор Шривастава сказал: «Помолчите. Это еще до сих пор не произошло, а если вы упомянете это, то вот он скажет: "Ты нарушил условие"».

Я сказал: «Условие уже нарушено. Я наблюдал за вами всю Дорогу: вы чувствовали себя несчастным, более несчастным, чем когда бы то ни было; я вижу, вы несчастный человек».

Профессора все несчастные люди. Такова их профессия. Она заставляет их быть серьезными, глубоко погруженными в размышления. Профессионально это помогает.

Я сказал: «Я всю дорогу за вами наблюдал: вы очень несчастны».

Он сказал: «Я очень старался не помнить о счастье, но что же делать? Эта мысль возвращалась ко мне снова и снова». Это, то есть мысль о том, что я могу потерять его из-за того, что условие не будет выполнено, делало меня еще более несчастным ».

Я сказал: «Не только вы потеряли счастье, но вы разрушили и мое, так как плохо быть в компании с не своим человеком. Есть такая пословица: тебя можно узнать по тому, кто с тобой. Впервые счастье не снизошло на меня - из-за вас».

Он сказал своей жене: «Ты только послушай: вместо того, чтобы я жаловался на него, он жалуется на меня в связи с тем, что счастье его пропало». Его жена сказала: «Как бы там ни было, оба заходите в дом и выпейте по чашке чаю. Он пришел сюда впервые', а мы всегда хотели пригласить его, но мы думали, что мы не знаем, кто он, что он за человек - сумасшедший или очень умный. Но то, что он не сумасшедший - это точно». Профессор Шривастава сказал: «Нет, он все-таки сумасшедший, и из меня он сделал дурака, потому что завтра весь университет будет у меня спрашивать: "Что вы делали под дождем, ведь у вас есть машина?"»

Я ответил ему: «Оставьте свою машину возле факультета, и когда мы пойдем домой, мы можем пригнать домой и вашу машину. Но сидение в машине не принесет вам ожидаемого счастья - счастье приходит только с дождем».

На следующий день весь университет говорил о профессоре Шриваставе. Я посоветовал ему: «Вам лучше всего сказать, что это сработало, что вы стали счастливым; иначе они будут думать, что вы дурак».

Он сказал: «Это хорошая мысль», - и он стал говорить всем: «То, что говорит Раджниш, совершенно правильно - его трюк срабатывает». Он сказал мне: «Что делать? Еще несколько профессоров готовы пойти с тобой. Вы создали для меня много трудностей. Ваш профессор был прав, что лучше было бы не знакомиться с вами. Сначала вы одурачили меня, а теперь вы говорите мне, чтобы я говорил, что это случилось. Я вижу в этом определенный смысл, так как если бы я сказал, что этого не было, другие сказали бы мне: "Ты дурак. Если счастье приходит с дождем, тогда все могут иметь его". Поэтому я подумал, что лучше сказать: "Да, это случилось, но если вы хотите проверить, можете пойти сами". Многие уже готовы это сделать».

Я сказал: «Пусть они будут готовы. Пусть они все приходят. Это сработает точно так же, как и с вами». Он сказал: «Они меня убьют».

Я ответил: «Не беспокойтесь: вся ответственность на мне. Я постараюсь убедить их, что это произойдет».

И вот что произошло. Шесть профессоров дошли до конца дороги, остановились перед обрывом и сказали профессору: «С нами это не случилось».

Профессор Шривастава сказал: «Со мной этого тоже не произошло. Это происходит только с ним, так как для нас пеовое условие оказывается невыполнимым: не просите, не ищите его. Но если вы не просите, если вы не ищете, тогда почему вы идете по грязи под дождем и мокнете? Ради чего? Но вы должны всем говорить, что это с вами произошло, как это сделал и я, или о вас подумают, что вы дураки».

Шестеро профессоров переглянулись и сказали: «Мы в ловушке. Это повлечет за собой большие затруднения, так как если мы скажем, что это случилось, тогда другие люди... Тот, кто учил вас искусству ощущать счастье, собирается заставить весь университет ходить под дождем!»

Проблема вот в чем. Счастье случается внезапно. В английском языке слово счастье - happiness - happi-ness, а слово случиться - happen; может быть, благодаря этому слову (happen) слово «счастье» и стало называться по-английски happiness - то, что случается. Вы не можете управлять счастьем, вы не можете изготовить его, вы не можете организовать его.

Счастье - это нечто, что находится за пределами ваших усилий.

Но если вы всего лишь копаете яму в своем саду и полностью поглощены этим, так что весь мир забыт, включая вас, - то счастье с вами.

Счастье всегда с вами.

Оно не имеет никакого отношения к дождю, оно не имеет никакого отношения к рубке дров, оно не имеет никакого отношения к копанию ямы в саду - счастье не имеет ничего общего ни с чем.

Это неожиданное, расслабленное состояние слияния вашей личности с вашим сознанием. И оно с вами всегда. Оно не приходит и не уходит. Оно всегда с вами, как ваше дыхание, как биение вашего сердца, как кровь, которая циркулирует в вашем теле.

Счастье всегда с вами, но если вы будете искать его, вы найдете только страдание, так как в процессе поиска вы пропустите счастье. Вот что такое страдание: отсутствие счастья. Таким образом, страдание имеет определенную связь, некоторое партнерство с поиском. Если вы будете настойчиво искать, вы найдете только страдание. Но в американской конституции заложена эта идея о поиске для всех людей Америки: ищите!

И они настойчиво ищут - в деньгах, во власти, в религии; они мечутся по всему миру в поисках кого-то, кто научил бы их, как находить счастье. А на самом деле нужно лишь вернуться домой и забыть о нем, делать что-нибудь еще, что не имеет никакого отношения к счастью. Рисовать. Вам не нужно учиться рисовать. Разве вы не можете водить кистью по холсту? Каждый ребенок может это делать. Просто водите кистью по холсту, и вы можете удивиться: вы не художник, но получиться может что-то красивое... Краски сами смешиваются на холсте и возникает нечто. Вы не можете это назвать каким-то словом.

Современные картины не имеют названий, а ультрасовременные картины не имеют и рам, потому что жизнь не имеет рамок. Вы выглядываете из окна, вы видите небо в рамке, но эта рамка - ваше окно, небо не имеет рамок. Поэтому появились ультрасовременные художники, которые не рисуют на холсте; они рисуют на стенах, на полах, на потолках. Странные места -раньше люди никогда не делали этого, но я могу понять их.

Их не интересует рисунок; их больше интересует то, что они втягиваются в сам процесс рисования. Это не для продажи. Как вы можете продать свой потолок? А кто его купит? Но когда они так поглощены этим делом, откуда-то из неизвестного уголочка что-то начинает просачиваться в их сознание. Они начинают ощущать радость без всякой на то причины.

Вот почему я так резко отношусь к слову «поиск». О любом человеке, - а те, кто делали американскую конституцию, имели дальний прицел; может быть, это был Джефферсон — о каждом, кто писал это слово «поиск», я могу сказать, даже не зная его имени и вообще ничего о нем не зная, что он, должно быть, был очень несчастным человеком. Он никогда не знал счастья. Он его постоянно искал; отсюда, он попытался дать каждому американцу то самое право от рождения на поиск счастья, о котором он заявлял. И в течение трехсот лет никто не критиковал это, никто не критиковал такую простую вещь.

Поэт, художник, певец, танцор - да, время от времени они испытывали это ощущение. Но всегда происходит одно и то же: счастье приходит, а человека нет там, куда оно приходит. Тот, кто находится в поиске, отсутствует, сам ищущий отсутствует.

Нижинский, один из самых выдающихся танцоров в мире во всей истории.... Я считаю, что он самый лучший танцор, который когда-либо появлялся среди людей, насколько я могу судить об этом. Иногда он делал такие высокие прыжки, что это не подчинялось законам гравитации; это было невозможно, это было невозможно и с научной точки зрения. Такой огромный высокий прыжок был совершенно невозможным: сила притяжения не позволила бы сделать его. Даже спортсмены, которые принимали участие в олимпийских прыжках в длину, не могут сравниться с Нижинским, совершающим свои прыжки.

Еще более чудесным было его приземление: он приземлялся, как перышко - медленно. Это еще больше противоречило закону притяжения, потому что по этому закону тело человека должно приземлиться очень быстро. Человек должен упасть с грохотом, может быть, получить несколько переломов.

Но он, как правило, приземлялся так, как падает мертвый лист с дерева: медленно, лениво, не спеша, потому что спешить некуда. А может быть, он приземлялся как перышко, потому что лист летит на землю немножко быстрее. Перо птицы очень легкое; он опускается в танце. Так же и Нижинский завершал свой прыжок. Когда он касался ногами сцены, на которой он танцевал, не было слышно ни единого звука.

Его много раз спрашивали: «Как вам это удается? Как вы это делаете?»

Он отвечал: «Я этого не делаю. Я пытался это делать, но каждый раз, когда я делал такую попытку, у меня не получалось прыжка. Чем больше я пытался, тем ясней мне становилось, что это нечто, с чем я смогу справиться. Очень медленно я стал осознавать, что это.происходит, когда я не стараюсь делать это, когда я даже не думаю об этом. Когда я мысленно даже отсутствую, но потом внезапно обнаруживаю, что это происходит, что я совершаю этот прыжок. К тому времени, когда я "возвращаюсь", чтобы разобраться, как это произошло, оно опять исчезает и я опять оказываюсь на полу».

Вот этот человек знает, что счастье нельзя настойчиво искать. Если бы Нижинский был с теми, кто составлял конституцию Америки, он бы очень возражал против этого слова. Просто счастье - вот право каждого от рождения, а не его поиск.

Вы не охотники, преследующие добычу: тогда вам пришлось бы всю вашу жизнь гнаться за чем-то, преследовать тени, никогда никуда не прибегать. Вся ваша жизнь ушла бы на пустое времяпрепровождение.

Но американцы получили идею поиска, поэтому во всех сферах - политике, бизнесе, религии - они находятся в состоянии поиска. Американцы всегда в пути, они двигаются очень быстро, так как если вы двигаетесь, то почему бы не двигаться быстро? Не спрашивайте, куда вы идете, - этого никто не знает. Ясно одно — они двигаются с полной скоростью, со скоростью, которую они могут выдержать: это все, что им удается. Что еще нужно? Вы двигаетесь, вы двигаетесь с полной скоростью: вы выполняете ваше право от рождения.

Поэтому американцы кидаются от одной женщины к другой, к третьей; от одного мужчины к другому, к третьему; от одного бизнеса к другому; от одной работы к другой - все в поисках счастья. Странное дело, но всегда кажется, что счастье здесь и им наслаждается кто-то другой, поэтому вы и начинаете свою погоню. Но она вам не приносит желаемого: когда вы настигаете его, оно исчезает.

Трава за вашим забором всегда кажется зеленее, но не перепрыгивайте через забор, чтобы убедиться, так ли это на самом деле. Наслаждайтесь этой травой! Если она зеленее по другую сторону забора, все равно наслаждайтесь. Зачем портить все, перепрыгивая через забор, чтобы обнаружить, что на той стороне трава еще хуже, чем на вашей?

Однажды некий человек попытался продать свой дом, но много лет это ему не удавалось. Он построил действительно прекрасный дом. Он вложил в него много денег, нанял самых лучших архитекторов; все в доме было самое хорошее, что он только смог найти. Он был в погоне за счастьем. Дом был построен - великолепный особняк, весь из мрамора. Несколько дней он ждал в этом доме, что к нему придет счастье, но мрамор был холоден, дом был мертв. Это был прекрасный дом, но он был мертвый, без теплоты.

Тогда этот человек стал думать о том, чтобы продать его: для него этот дом стал большой потерей. Он нанял агента, настоящего государственного агента по продаже имущества. Агент сказал ему: «Мы обязательно продадим ваш дом, но сначала нам надо поместить хорошее объявление о продаже в лучших газетах и журналах, дать его фотографию, так как этот дом очень красивый».

Человек сказал: «Хорошо, делайте это, я хочу избавиться от него». На следующий день он читает в газете о том, что продается очень красивый дом. Он выглядит, как если бы поэзия была в этом мраморе, или песня застыла в этом мраморе, а вокруг этого дома большие зеленые лужайки и прекрасные старые, древние деревья, которые нельзя вырастить за один день. Описание дома было изумительным!

Так как в объявлении сообщался телефон агента по продаже, этот человек немедленно позвонил ему и сказал: «Купите этот дом для меня за любую цену. Я ищу такой дом всю свою жизнь».

Агент ответил: «Я решу этот вопрос. Нет проблем. Я немедленно еду к вам. Сделка легко может состояться».

Когда этот агент приехал, человек не мог поверить своим глазам — перед ним был его агент. Человек спросил: «Где находится этот дом?»

Агент ответил: «Это вы звонили мне?»

Человек спросил: «Это ваш телефонный номер в объявлении?»

Агент ответил: «Конечно! Ведь я описывал ваш дом. Было очень много звонков, но вы помешали мне. Разве вы не могли понять, что это ваш дом?»

Он удивился: «Боже, этот дом?»

Вы можете влюбиться в собственную жену, если кто-то вам ее хорошо опишет. Все зависит от описания.

Но люди гоняются за всем: вероятно, это дает им то, что им постоянно недостает. С этим ничег.0 сделать нельзя. Вы можете жить во дворце, но вы будете очень несчастны и, может быть, даже более несчастны, чем когда вы были в старой хижине. В старой хижине, по крайней мере, вы понимали, что вы несчастны, потому что вы живете в старой развалюхе. Это можно простить; вы могли объяснить свое несчастье, свои страдания. У вас была также надежда на то, что когда-нибудь вы сможете оказаться в лучшем доме - если не во дворце, то хотя бы в хорошем, красивом, собственном доме.

Именно надежда дает людям силы жить, и именно их извинения и объяснения помогают им неоднократно повторять, свои попытки. Неоднократно повторять свои попытки - стало философией в Америке. Но есть вещи, которые не попадают в эту сферу, которые случаются только тогда, когда вы полностью отказываетесь от попыток. Вы просто садитесь и говорите:

«Хватит так хватит - я больше не буду пытаться». Так вот случилось и с Гаутамой Буддой, когда он стал просветленным.

Должно быть, он был первым американцем, так как он был в погоне за счастьем. Из-за этой погони он бросил свое королевство. Он во многом был пионером; он был первым, кто отказался от всего. Ваши хиппи бросили не очень много. Чтобы бросать что-то, сначала нужно заиметь это что-то. Он имел, он имел больше, чем любой другой человек имел когда-либо. Когда он родился, астрологи сказали: «Надо, чтобы он ничего не знал о страдании, боли, старости, болезни, смерти и санньясинах».

Он был ребенком старого короля - единственным ребенком, родившимся, когда его отец был уже очень старый. Король спросил: «Почему он не должен знать обо всем этом?»

Астрологи ответили: «Этот человек будет либо буддой, просветленным... Если бы не его просветленность, он бы обновил все - королевство, дворец, семью. Он будет искать истину, он будет искать блаженство; либо он сможет стать чакравартином, правителем мира». Чакравартин — особая категория, которая существует только в Индии. Это слово означает человека, который управляет всем миром один, без соперников. Александр Македонский пытался стать чакравартином, но не смог.

До сих пор в древних индийских мифах существуют чакравартины, но они не являются историческими фигурами. Многие пытались стать чакравартинами - непонятно, ради чего. Даже если у вас будет весь мир, вы не изменитесь; может быть, вы и изменитесь, но только в худшую сторону, потому что вас будут волновать все проблемы всего мира и вы будете нести ответственность за все проблемы мира. Сейчас же вы отвечаете за свои собственные страдания; это такая малость! Попробуйте умножить это на миллиарды, что вы получите?

Но астрологи сказали: «Может быть, он станет чакравартином, правителем мира... Но все зависит от вас. Если вы защитите его от знания того, что жизнь состоит из несчастий, страданий, боли, болезней, старости, смерти; если вы защитите его от знания того, что есть люди, которые ищут нечто большее, чем жизнь -санньясины... вам надо защитить его».

Король сказал: «Это будет нетрудно», — и он устроил это. Он построил три дворца на три времени года. В Индии времена года имеют четкие границы. Каждый год в один и тот же день, в одно и то же время начинается лето. Заканчивается лето тоже в один и тот же день, в одно и то же время. Дождливый сезон, зима -все имеет четкие границы. Так было и в моем детстве. И только после атомных взрывов во многих странах климат в Индии стал меняться. Вся атмосфера смешалась.

Итак, король построил три прекрасных дворца в трех разных местах: для лета был построен дворец на высоком холме, рядом с прекрасным озером; для дождливого сезона был построен дворец в месте, где дождей выпадает не очень много, только для удовольствия, - а не проливные ливни; для зимы был построен дворец в месте, где всегда тепло и уютно. Будду окружали самые прекрасные женщины со всего королевства. Все его желания выполнялись: у него была лучшая еда, сотни слуг, огромные сады.

Король так заботился о том, чтобы его сын не увидел ни сухого листика, ни увядающего цветка, что он приказал по ночам убирать их из сада. Садовники работали ночью, чтобы сделать сад молодым и свежим к утру. Иначе мысль о том, что вещи стареют, что цветы умирают, могла бы пробудить в Будде некоторое любопытство: а как же человек?

Всем, кто был болен, запрещалось появляться перед ним. Он никогда не видел больных, старых, мертвых до двадцати девяти лет. И его держали в такой изоляции и такой роскоши -музыка, женщины, вино, - что он просто утопал в них: Король был очень доволен, когда Будда женился - он нашел самую прекрасную женщину, влюбился в нее, - теперь король мог не бояться.

Каждый год в стране проводился молодежный фестиваль, и по традиции принц, который должен был наследовать королевство, должен был открывать этот фестиваль. Дороги были очищены; стариков и больных убрали там, где должна была проезжать колесница Будды. Эта история прекрасна. С этого места она становится мифологической, но, тем не менее, она очень важна.

История такова: Индра - глава всех богов - стал беспокоиться о том, что человека, который мог стать просветленным, полностью отвлекли от этого. Что-то надо было делать; нельзя было позволить существованию потерять еще одного просветленного. Говорят, что Индра взял несколько богов и отправился на землю. В тот день улицы были пусты, ни один человек не мог появиться там; могли появиться только боги: Вот почему им пришлось создать миф - что боги невидимы, но могут стать видимыми в любой момент.

Сначала мимо колесницы прошел бог, больной и трясущийся в лихорадке. Если бы на улице было движение, Будда мог бы не заметить его. Но улица была пуста, дома были пусты, не было никаких других колесниц, кроме золотой колесницы Будды.

Будда увидел этого больного и дрожащего человека и спросил своего возницу: «Что случилось с этим человеком?»

Перед человеком, который управлял колесницей, возникла дилемма, так как король приказал, чтобы Будда не знал о том, что кто-нибудь может заболеть.

Этот человек был так болен, что казалось, будто он вот-вот упадет и умрет. Но Индра очень помог. Он заставил возницу колесницы рассказать правду — «так как твое самое большое преступление направлено не на этого старого идиота, твое преступление направлено против правды. Не пропустите этот момент, ведь этот человек намерен стать просветленным, и вы будете очень довольны, потому что вы станете причиной начала этого процесса. Не пропустите этого, вы можете не найти такого в течение миллионов следующих жизней».

Конечно, это было ясно. Возница сказал: «Предполагается, что мне нельзя говорить этого, но как я могу лгать вам? Правда то, что всех больных людей убирают. Хотелось бы мне знать, откуда пришел этот больной человек, так как повсюду стражники и войска. Никому не разрешается ступать на дорогу, по которой движется колесница. Этот человек болен».

Будда спросил: «Что такое болезнь?»

Возница объяснил, что болезнь - это то, с чем мы рождаемся, что в нашем теле гнездится много разных болезней. Если иногда, в определенных ситуациях, наша слабость, наша болезнь, которую мы носим в себе, получает поддержку извне, мы подхватываем инфекцию: мы заболеваем.

Потом появился какой-то старик, еще один бог, почти горбун, который был таким старым, что Будда не мог поверить своим глазам: «Что случилось с эти человеком?»

Возница сказал: «Вот что случается после многих болезней: этот человек стал старым».

А потом появились четыре бога, неся мертвеца (еще один бог изображал это мертвое тело).

Будда спросил: «Что происходит?»

Возница ответил: «Этот человек дошел до последней стадии. После стадии старика происходит это».

Будда сказал: «Останови колесницу здесь и скажи мне правду. Все это будет происходить и со мной тоже?»

В этот момент он увидел санньясина, еще одного бога, который просто притворился, как и вы, санньясином, одевшись в оранжевые одежды и прочее... Будда сказал: «А это что за зрелище - эта бритая голова, посох в руке, кружка для подаяний?»

Возница ответил: «Это не очередной этап, следующий за предыдущим; это тип человека, который осознал всю убогость жизни, осознал страдание, мучение, болезнь, старость, смерть. Он выпал из жизни и сейчас ищет истину, стремится найти нечто вечное, бессмертное - истину».

Будда сказал: «Возвращайся домой. Я заболел, заболел смертельно. Я постарел, постарел, хотя кажусь внешне молодым. Но какое это имеет значение, если старость всего лишь на несколько лет опережает меня? Ведь скоро она пойдет рядом, бок о бок со мной. А я не хочу быть похожим на того мертвеца. Хотя я жив для обычных целей, я умер вместе с тем мертвым человеком. Смерть придет; это всего лишь вопрос времени, рано или поздно, но она придет. Она может придти завтра, словом, когда-нибудь это произойдет».

«Держи сегодня колесницу наготове. Я постараюсь стать таким, каким был последний человек: я отрекаюсь. Я не нашел здесь счастья. Я буду искать его, я буду гнаться за ним. Я сделаю все, что нужно, чтобы найти счастье».

И целых шесть лет Будда делал все, что могли делать и другие. Он ходил к разным учителям, гуру, ученым, мудрецам, святым. В Индии так много таких людей, что вам не нужно их долго искать; просто поезжайте куда-нибудь, и вы их встретите. Они повсюду. Если вы их не ищете, они сами будут вас искать, а во времена Будды это было действительно сильно развито. Вся страна была охвачена страстным желанием узнать, как найти что-то, что переступает границы смерти.

Но после огромных усилий в течение шести лет - аскетизма, поста, йоги - ничего не произошло.

Но однажды... Я был на том месте, на той реке. Название той реки Нираньяна; это маленькая речушка недалеко от Бодх Гайя, где Будда стал просветленным. Вот почему город стали называть Бодх Гайя: место, где произошло .«пробуждение».

Нираньяна - маленькая речушка, не очень глубокая. Будда постился и всячески терзал себя; он ослаб так, что когда он вошел в Нираньяну, чтобы искупаться, он не смог ее переплыть. Речка была очень маленькой, но он так ослаб, что смог удержаться в ней, лишь ухватившись за корень дерева, который свисал с берега, иначе вода унесла бы его. Пока он висел, ухватившись за этот корень, ему пришла в голову мысль, которую часто повторяют мудрецы: «Жизнь похожа на океан». Бхавасагар — океан существования - так это называют в Индии.

Будда подумал: «Если жизнь - это океан, то тогда все, что я делаю - неверно, так как если Я не могу переплыть эту маленькую речушку, Нираньяну, то как же я собираюсь пересечь океан жизни? Что бы я ни делал, я просто зря трачу свое время, свою жизнь, свою энергию, свое тело...» Каким-то образом ему удалось выбраться из реки, сесть под деревом и расслабиться. Он отказался от всех своих попыток.

В тот вечер — было полнолуние - впервые за шесть лет он хорошо спал, так как ему больше нечего было делать на следующий день, некуда было идти; ни практики, ни упражнений. На следующий день не было даже необходимости вставать рано утром, еще до восхода солнца, теперь он мог спать, сколько хотел. Впервые он почувствовал полную свободу от всех усилий, от поисков, исследований, преследований.

Конечно, он спал в очень расслабленном состоянии.

Конечно, он спал очень расслабленно, а утром, когда он открыл глаза, исчезла уже последняя звезда. Говорят, что, когда исчезла последняя звезда, исчез и Будда. Ночной отдых, мир, отсутствие цели, необходимости что-либо делать... Впервые он не почувствовал себя американцем. Лежа, никуда не торопясь, не торопясь даже встать, он увидел, что все эти шесть лет похожи на ночной кошмар. Но это уже стало прошлым. Звезда исчезла, а с ней исчез и Будда.

Это было ощущением блаженства, истины, ощущением призрачности всего того, что вы ищете, но не находите — именно потому, что ищете. Даже буддисты не могли понять важности этой истории. А это самое важное в жизни Гаутамы Будды. С ней ничего нельзя сравнить по важности.

Но вы будете удивлены... Я не буддист, я во многом не согласен с Буддой, но я первый человек за все двадцать пять столетий, который обратил особое внимание на эту историю и сделал ее центральным звеном, так как именно эта история и показывает, где произошло пробуждение Будды.

Но буддистские священники и монахи не могут воспользоваться этой историей, так как если они воспользуются ею, то какова же тогда их цель? Что они делают? Чему они учат? Каким упражнениям? Каким молитвам?

Естественно, если вы будете рассказывать эту историю, будете говорить, что это случилось, когда Будда перестал выполнять всякую религиозную чепуху, то люди спросят: «Тогда

почему вы учите нас делать это - почему бы нам не бросить всю эту религиозную чепуху? А если нам придется, в конце концов, это бросить, тогда почему же мы с этого начинали?»

Священников будет трудно убедить, так как все их дело и вся их профессия будут уничтожены.

Один буддистский монах, самый знаменитый монах в Индии - Бхадант Ананда Косхальян - жил в Нагпуре. Я приехал в Нагпур, и он пришел ко мне. Он сказал мне: «Я пришел повидать вас только для того, чтобы сказать: я читаю ваши книги; вы не буддист, но вы говорите о событиях в жизни Будды, которыми в течение двадцати пяти столетий не интересовались ни ученые буддисты, ни буддийские священники, ни его толкователи. Как вам это удается?» Он повторил историю, которую он прочитала одной, из моих книг. Потом он сказал: «За всю свою Жизнь я ни разу не слышал этой истории; ее никто не рассказывает. Я сам был посвященным монахом почти тридцать лет. Но эту историю я прочитал впервые в вашей книге».

Я сказал: «Не беспокойся. Она тебя заинтересовала?»

Он ответил: «Меня интересует, это исторический факт или нет».

Я сказал: «Даже если этот рассказ не исторический, заинтересовал ли он тебя?»

Он сказал: «Вы меняете тему разговора».

Я сказал: «Я не меняю тему разговора. Если начинаешь говорить об истории, возникают некоторые затруднения: все надо доказывать историческими фактами, а в жизни Будды есть много такого, что нельзя объяснить с помощью исторических фактов. Можете ли вы доказать историческими фактами, например, то, что пришел Индра и все устроил, организовал всю сцену и одурачил Будду? Это исторический факт?»

Он сказал: «Нет, это трудно доказать».

Я сказал: «Тогда не трогай историю, положись на мой авторитет. Если встретишь Будду, можешь спросить у него, так как только он может это сказать, печать об этом не сообщает. Репортеры были священниками, и об этой истории они ничего не сообщали».

Затем я сказал ему: «Просто забудь, является ли эта история исторической, сообщали о ней или нет; смотри на факт и на то, что этот факт значит для тебя».

Он сказал: «Эта история имеет большое значение для меня, но не хотите ли вы сказать, что мне надо бросить всю мою практику?»

Я сказал: «Конечно, если ты нашел истину с помощью своей практики, то продолжай. Если же ты не нашел ее, тогда попробуй то, о чем говорю я».

По крайней мере, он был искренним и честным человеком. Он сказал: «Фактически, я ничего не нашел с помощью своей практики, поэтому я и пришел к вам».

Я сказал: «Когда я говорю, что это было именно так, записывай это где-нибудь, а потом читай: это будет уже записано. Если ты веришь в написанное слово, то ты найдешь его в моей книге. Но не это является проблемой. Проблема заключается в следующем: достаточно ли ты решительный, чтобы бросить то, что ничего не дало тебе? Ведь тридцати лет вполне достаточно. Будда бросил все уже через шесть лет. Ты же протянул до тридцати лет, увеличив этот срок в пять раз. Не думаешь ли ты, что ты более умный, чем Будда?»

Он сказал: «Мои друзья мне говорили, что с вами лучше было бы не встречаться и, вероятно, они были правы, потому что теперь передо мной стоит дилемма: бросить или не бросить? Ведь после тридцатилетней практики все становится близким тебе; ты сильно привязываешься ко всему».

Я сказал: «Обдумай это, поживи с этой дилеммой. Может быть, когда-нибудь на тебя снизойдет понимание». Но я мог видеть, что, хотя он и был искренним и честным человеком, он не был решительным. Каждый раз, когда я приезжал в Нагпур, я спрашивал: «Что поделывает Бхадант Ананда Косхальян?»

Я попросил своего хозяина не спускать глаз с этого монаха-буддиста, поэтому он отвечал: «Он делает то же самое, продолжает делать то же самое».

Последний раз я видел Бхаданта Ананду Косхальяна в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году.

Мы случайно встретились в самолете, который летел из Бомбея в Дели. Он пытался уклониться от встречи, пытался сделать вид, что не видит меня. Но я подошел и сел рядом с ним. Я сел не на свое место, а на чужое. Когда подошли пассажиры, я сказал: «Простите меня, но не могли бы вы сесть на мое место? Мне потребуется всего лишь пять-семь минут, потом я уйду. Я несколько раз толкнул Бхаданта Ананду Косхальяна локтем, он отодвинулся. Я продолжал толкать его, а он отодвигался от меня все дальше и дальше. Но я не унимался, продолжая толкать его.

Наконец, он спросил: «Что вы делаете?»

Я ответил: «Что вы делаете? Не думаете ли вы, что можно вот так сбежать? А от кого вы убегаете? От меня или от себя? Вы увидели истину в том, о чем я говорил в моей истории, так теперь признайте, что вы недостаточно решительны для того, чтобы последовать ей».

Он сказал: «Да, я недостаточно решителен, но я признаю, что ваша история правильная, независимо от того, изложена ли она в каком-либо писании или нет».

Буддисты не обратили на эту историю никакого внимания; они не воспользовались ею по той простой причине, что священству нужны какие-то средства существования. Они - паразиты; они могут жить только как паразиты; если они могут показать вам, как это делать, то есть как гнаться за чем-то, как искать, как находить: слово «как» имеет большое значение; это единственная помеха.

Отбросьте это «как» и просто «будьте». Просто «будьте», без всякой на то причины. И счастье начнет изливаться на вас потоком отовсюду - так, как могут сыпаться на вас цветы.

Здесь нет таких деревьев, но в Индии есть деревья, которые называются мадхукамини. Если вы сядете под таким деревом, цветы начнут сыпаться на вас, как дождь. Утром вы обнаружите под этим деревом целый ковер, законченный ковер из цветов. Всю ночь с этого дерева осыпаются цветы: оно цветет ночью, осыпается ночью, и к утру все цветы оказываются на земле. И это дерево настолько благоуханно, что уже за полмили от него вы можете понять, что где-то поблизости цветет мадхукамини. В моем доме, когда я еще ходил в школу... конечно, я превратил свой дом в настоящие джунгли; этим я занимался всю свою жизнь... Я посадил мадхукамини прямо в центре внутреннего двора дома. Когда я поехал в университет, я узнал это... Мой отец был, как Мукта. Это странно, но они были друзьями. Он не мог понять язык Мукты, но они были большими друзьями. Уходя в школу, я должен был говорить моей матери, моим теткам и всем остальным: «Последите за моим отцом, чтобы он не начал обрезать ветки на моем дереве».

Иногда мне приходилось забирать с собой в школу его садовые ножницы. Мой учитель говорил: «Что? Теперь ты приносишь в школу такие инструменты... не собираешься ли ты кого-нибудь убить? Ведь садовыми ножницами ты можешь перерезать кому-нибудь горло; зачем ты их принес? С какой целью? Держись от них подальше, тогда ничего не случиться».

Я отвечал: «Я принес их не преднамеренно; я пытаюсь всего лишь защитить свое бедное дерево, так как, когда я в школе, мой отец обрезает с него ветки. Он, по-видимому, прирожденный англичанин».

Когда я уехал в университет, они вырубили все деревья, но даже мой отец не посмел тронуть мадхукамини, потому что, когда я уезжал, я им всем сказал: «Вы можете вырубить весь сад, если вам этого очень хочется; я знаю, вы это сделаете; ведь каждый день вы надоедаете мне: "Здесь нам нужна еще одна ванная комната - убери свои деревья. Здесь нам надо увеличить кухню: детей стало больше в доме, люди женятся, в дом приходят жены - нам нужно больше комнат. Ты же превратил сад в настоящие джунгли"».

Но я был непреклонен и говорил им: «Нет. Когда я уеду, ладно, можете делать, что хотите». В тот день, когда я уезжал, я сказал им: «Запомните все: можете делать, что хотите со всеми деревьями, но мое дерево мадхукамини не трогайте никто. Если я вернусь и обнаружу, что моего дерева нет, я не войду в этот дом до конца моих дней». Только такая угроза и могла спасти мое дерево.

Но в тысяча девятьсот семидесятом году, когда я сказал: «Я больше сюда не приеду», они срубили это дерево, так как причины хранить его больше не было: моей угрозы больше не было.

Мадхукамини - такое прекрасное дерево. Просто сидеть под ним и чувствовать, как его цветы осыпаются на тебя... и так продолжается всю ночь. Когда это дерево цветет, нанем огромное множество цветов.

Точно так же на вас изливается блаженство.

Точно так же на вас изливается истина.

Вам надо просто сидеть, просто ничего не делать, ждать -просто ждать; ждать не Годо, а просто ждать, ни на что не надеясь, но в этом состоянии ожидания такое и случается.

А так как это случается (happens), то это следует назвать словом «счастье» (happiness).

Беседа 28.
ЗНАНИЕ – ЭТО ИНФОРМАЦИЯ. ОСОЗНАВАНИЕ – ЭТО ТРАНСФОРМАЦИЯ.
26 января 1985 года

Бхагаван,
Вы сказали, что не знаете, кто Вы. Вы действительно не знаете? Мы всегда не знаем, кто мы?

Я знаю, что я не знаю, кто я.

Мое осознавание — это не знание, но мое осознавание — это и не невежество.

Это несколько сложно, но это нетрудно понять.

Знание всегда заимствуется. Оно вам не принадлежит; вы просто повторяете, как попугай! Вы не знаете, что это значит, вы не знаете всех его скрытых значений; вы не знаете, где оно возникает, вы не знаете, истинно оно или вымышленно.

Рассказывают, что жена Муллы Насреддина купила попугая. Она очень хотела найти действительно хорошего попугая, и когда она нашла такого попугая, она была очень довольна.

Но по какой-то странной причине продавец в магазине не хотел продать ей этого попугая. Она удивилась и сказала: «Он у вас продается, и я готова заплатить за него любую цену. Почему же вы отказываетесь продавать его?»

Он ответил: «Есть много других прекрасных попугаев, еще более умных. Почему вы хотите купить именно этого?»

Она сказала: «Этого я не знаю, но почему-то он мне кажется самым умным. Он красив, здоров, красивой окраски, а как он говорит! Трудно определить, человек это говорит или попугай».

Хотя продавец очень не хотел продавать его, но женщина настаивала и, наконец, купила этого попугая. Когда она уходила из магазина, продавец сказал ей: «Я должен вас предупредить о том, почему я не хотел его вам продавать: этот попугай поступил к нам из очень плохого дома: он принадлежал проститутке. Он говорит вульгарным языком и употребляет выражения, которые могут вас оскорбить».

Она сказала: «Не беспокойтесь. Мне нужен такой попугай для мужа. Мой муж говорит так вульгарно, использует такие плохие выражения, что это пойдет ему на пользу: попугай будет ответом ему».

Продавцу больше нечего было сказать. Жена Насреддина пошла домой и прикрыла попугая покрывалом так, чтобы, когда Насреддин пришел, она смогла бы удивить его. Насреддин пришел домой к вечеру. И большое потрясение и удивление было, но не у мужа, а у его жены, так как даже под покрывалом попугай сразу же узнал Насреддина. Он сказал: «Привет, Мулла Насреддин! Ты бесподобен! Каждый день новые девочки, новые женщины!»

Попугай не мог думать о последствиях, а жена была странно шокирована тем, что попугай знал Насреддина: это означало, что Насреддин ходил к этой проститутке. Попугай продолжал твердить: «Ты бесподобен! Каждый день новые девочки, новые женщины. Ты знаешь, как получать наслаждения в жизни!»

Знание точно похоже на это. Христианский священник, повторяющий Библию, не имеет понятия о том, что именно он повторяет.

Как раз на днях я получил кое-какую информацию: генеральный прокурор штата Орегон объявил Раджнишпурам незаконным городом. Причиной, которую он привел для объяснения, является то, что в Раджнишпураме смешались религия и государство.

Ну, прежде всего, наша религия не имеет ничего общего со всеми религиями, которые когда-либо существовали на земле. Именно для того, чтобы соответствовать закону, нам пришлось объявить себя религией, но во всем мире вы не сможете найти такой нерелигиозной коммуны, как наша. Какая религия в Раджнишпураме? Бога - нет, Святого Духа - нет, Христа - нет, нет ни папы, ни молитвы, никто не думает о смерти. Все так заняты жизнью, у кого есть время на это!

Действительно, даже если смерть придет ко мне в город, ей придется подождать. Мои люди так заняты жизнью, что даже смерти надо будет учитывать это... Она может легко уносить тех людей, которые мертвы уже тридцать, сорок или пятьдесят лет. Для смерти это не проблема; беспокоиться об этом нет необходимости: их надо забрать. Они жили посмертной жизнью достаточно долго. Может быть, смерть слишком занята, может быть. На этой планете и на пятидесяти тысячах других планет есть жизнь; и ни в одной религии не говорится, что где-то есть смерть. Смерть одинока. Для бедной смерти нужна большая бюрократия, а она делает всю работу сама. Поэтому многие люди умирают, когда им всего лишь около тридцати лет, а потом им приходится ждать сорок, пятьдесят или шестьдесят лет, когда подойдет их очередь. Что может сделать смерть? Она еще не обслужила тех, кто давно внесен в списки умерших, а вы умираете и умираете.

Но мои люди очень удивят смерть.

Это живые люди.

Они так поглощены жизнью, что и не думают о смерти. Она о многом подумает, прежде чем унесет кого-либо. Она может подумать так: «Лучше я сначала закончу дела, которые давно надо было бы уже закончить и которые никак не кончаются. Этих людей я могу взять и попозже; пусть они еще немного поживут».

Что это за религия?

Я называю это религией без религии. Я называю это религиозностью.

Но у них нет никакой категории для обозначения религиозности, они не имеют никакой категории для религии без религии, потому что такого еще никогда не было. Но все правительства и все чиновники продолжают цепляться за старомодные понятия. Им требуется много времени для того, чтобы переварить что-то новое, но к тому времени, когда они переварят это, оно уже устаревает.

Для моей иммиграции существует лишь одна категория, которую можно применить ко мне, и эта категория - религия. Я пытался объяснить, что моя религия - это не существительное, а глагол, но чиновник смотрел на меня пустыми глазами. Что такое я говорю? Что моя религия - не имя существительное, а глагол? Кто, когда такое слышал об этом?

Но я сказал: «Вам не следует ни волноваться, ни озадачиваться. Для того, чтобы не волноваться, я соглашусь с этой категорией - религия. Но если бы правительство и чиновники были достаточно внимательны и знали о последних достижениях, то они смогли бы сделать особую категорию для меня, для человека, который просто религиозен, но не является ни христианином, ни индуистом, ни мусульманином. Чтобы быть религиозным, вам не надо обязательно верить в бога, в загробную жизнь, вам вообще не нужно ни во что верить. Чтобы быть религиозным, единственное, что вам надо, — это жить такой полной жизнью, чтобы можно было ощутить вкус самого существования.

Когда я говорю «понимание, осознавание», я имею в виду вкус, обоняние, слух, чувства, жизнь, а не способность к накапливанию знаний. Это я считаю грехом. Осознавание -величайший экстаз, который вы можете испытать...

Но самое величайшее изумление от осознавания охватывает вас, когда вы направляете его на самого себя.

Вы можете быть в состоянии. осознавания солнечного восхода, солнечного заката, звезд, цветов, птиц, животных, людей. Вы сможете быть в состоянии осознавания, и это изумительно прекрасно, это очень вас наполняет, в огромной степени удовлетворяет.

Но наивысшим станет момент, когда вы обратите это осознавание на самого себя.

Тогда вы начнете двигаться по направлению, по которому вы никогда еще не двигались, вы вступите на путь, по которому никогда еще не шли.

Знание делится на три части: есть тот, кто знает, то, что познается, и то, что соединяет их — знание. Осознавание тоже состоит из трех частей, но здесь наблюдается некоторое различие: есть тот, кто осознавает, осознает, есть то, что должно быть понято, осознано, но в этом случае их объединяет не знание, а осознавание, понимание. Знание заимствуется. Тот, кто знает, -это факт; то, о чем знают, - тоже факт, но знание не приходит само, его заимствуют. Понимание, осознавание — это ваше, личное. Поэтому знание дает вам лишь ощущение соотнесенности, связи явлений друг с другом.

Это как супружество, которое похоже на мираж.

Супружество просто дает вам иллюзорное ощущение того, что вы как-то связаны. В действительности же вы - два кровных врага, которые живут вместе - или, лучше сказать, борются придирками, изматывая друг друга, донимая друг друга и совершая другие действия, отнюдь не дружественные. Это очень странная связь. Здесь нет изливающейся потоком любви. Слышал ли кто-нибудь о муже, любящем свою жену, или о жене, любящей своего мужа? Притворяющихся - да, но любящих? Вероятно, это невозможно между мужем и женой.

Супружество - это смерть любви.

Знание похоже на супружество. Вы не реально связаны с известным, это всего лишь иллюзия, заблуждение.

Однажды в доме одной старой дамы висела какая-то картина. Дама была очень старая, и когда она умерла, дом продали. Новые владельцы долго смотрели на картину, но не смогли определить, что на ней было изображено: то, что было на ней изображено, казалось им почтиглупым. Аэто был Пикассо. Если вы не знаете этого, тогда картина вам будет казаться глупой, написанной каким-то сумасшедшим. Так и случилось. Новые владельцы сняли картину и выбросили ее в подвал.

Однажды к ним пришел один друг и спросил, что случилось с картиной Пикассо. «Я был в этом доме при жизни старой дамы. Я проходил мимо и увидел эту картину. Дом продали, но эта картина значительно дороже дома. Что с ней случилось?»

Владелец дома не ответил. Он кинулся в подвал, прийес картину, почистил ее и сказал: «Я так счастлив, что вы зашли к нам. Мы думали, что это что-то глупое. Разве это Пикассо?»

Человек ответил: «Она дороже, чем весь этот дом, который вы купили».

Картину вновь повесили на стену. Хозяин дома организовал вечер для своих друзей, чтобы показать эту картину. Один из его друзей оказался экспертом по живописи. Он сказал: «Это не оригинал, тебя одурачили. Да, это копия картины Пикассо, а не оригинал. Те, кто продал тебе этот дом, не были глупцами; если бы эта картина была подлинной, она принесла бы им миллион долларов, эту картину убрали бы из дома еще до его продажи. Эта картина - подделка».

Хозяин дома снова выбросил картину в подвал. Так какие же взаимоотношения возникли между хозяином квартиры и картиной? Это я и называю словом «знание». Здесь нет никакой связи, кто-то говорит: «Это Пикассо». И картина вешается на стену, приглашаются друзья посмотреть на нее. Затем кто-то говорит: «Это обман», - и картину выбрасывают в подвал. Если когда-нибудь появится сам Пикассо и скажет: «Это не обман», — а Пикассо мог сказать такое, - тогда эту картину снова принесут и повесят на ее старое, хорошее место.

Хорошо известен факт, что однажды Пикассо сказал об одной из своих картин: «Это обман». Она была продана за несколько миллионов долларов. Когда человек, который купил эту картину, узнал, что это был не подлинник... Девушка Пикассо - у него никогда не было жены, были только девушки, которые менялись, как меняется жизнь, как меняется все, - эта девушка сказала: «Но я своими глазами видела, что ты рисовал эту картину, я при этом присутствовала». .

Пикассо сказал: «Правильно. Ты присутствовала, когда я рисовал ее, но, все равно, это обман».

Владелец картины сказал: «Вы сошли с ума? Если вы ее рисовали, то почему же это обман?»

Пикассо сказал: «Это обман, потому что я такую картину рисовал уже раньше. Разве имеет значение, кто нарисовал ее повторно? Это копия, это не настоящий Пикассо. Я уже рисовал ее, она есть в картинной галерее. Так получилось, что у меня не было других картин и в тот момент мне ничего другого не пришло в голову. Поэтому я просто повторил свою старую идею. У меня был эскиз. Разве имеет значение, кто сделал эту копию - я или другой?»

Наоборот никогда не происходит, но я могу гарантировать - имей Пикассо такое осознавание, как я - он мог бы сказать, что эта его копия — подлинник, если это по-настоящему большое искусство. Разве имеет значение, кто нарисовал ее? Если картина, нарисованная самим Пикассо, может быть не оригиналом, тогда почему нельзя сказать, что картина, нарисованная кем-то другим, но подписанная «Пикассо», - подлинник, если она действительно является настоящим произведением искусства? Но что же тот человек? Он сходил с ума: кто-то говорит, что картина, которую он купил, - не оригинал, кто-то говорит, что это подлинник, и всякий раз его отношение к картине меняется. Каково ваше отношение к Богу? Это - знание. Атеист приходит и доказывает, что Бога нет, и отношение исчезает. Верующие приходят с лучшими тезисами, так как вопрос ведь не в том, есть ли Бог или нет его, вопрос в том, чьи доказательства лучше, логичнее, более аргументированные, более авторитетные, и они доказывали, что Бог есть. Снова возникают какие-то взаимные связи. А вы собираетесь зависеть от таких связей?

Любой человек может изменить ваше знание в любой момент: оно не имеет никаких корней в вас.

Осознавание никто не может изменить, даже Бог. В Индии рассказывают историю об очень своеобразном человеке по имени Экнатх. Он был большим почитателем Кришны, настоящим фанатиком. Все двадцать четыре часа в сутки он думал только об одном, и это был Кришна. Он был из Махараштры. Он называл Кришну Витхобой - в Махараштре Кришну называют Витхобой. Деревня, где жил Экнатх, находи лась рядом с тем местом, где находится наша коммуна в Пуне. Его мать была больна, почти при смерти; он массировал ей ноги. Рассказывают... Помните, это всего лишь рассказ, а не исторический факт; я просто рассказываю вам прекрасную историю; Кришна был очень озабочен, так как его преданный почитатель действительно очень страдал. Он потерял своего отца, брата, сестру. Единственный, кто остался, - это его мать, но теперь пришло и ее время. Витхоба подумал: «Теперь я - его единственный родственник; двадцать четыре часа в сутки он думает лишь обо мне. Пора пойти и утешить его и сказать ему: «Не беспокойся, я пришел. Мать твоя уходит, но Витхоба здесь». Итак Витхоба пришел. Дверь была открыта, потому что дом Экнатха был настолько беден, что запирать двери не было необходимости: там нечего было воровать. Витхоба вошел, стал позади Экнатха и сказал: «Экнатх, разве ты не посмотришь на меня? Я - Витхоба. Ты все время молишься мне, воспеваешь меня, зовешь меня. Пора пришла - я должен был прийти к тебе». У Экнатха не было ни даже тюфяка, ни коврика, ни пледа, ни стула, чтобы предложить Витхобе. У него был всего лишь один земляной кирпич, из которого в Индии делают дома; на этом кирпиче стояла лампа. Он использовал этот кирпич, чтобы поднять лампу повыше, чтобы лучше видеть свою мать. Он был так поглощен массажем ног матери, что снял лампу с кирпича, подтолкнул кирпич к Витхобе, даже не оглянувшись, и сказал: «Постой на кирпиче, пока я не закончу массаж».

Эта история действительно прекрасна. Прошла целая ночь: Витхоба превратился в камень, так как всю ночь он простоял на кирпиче. На месте дома Экнатха сейчас стоит храм. На камне возвышается статуя Витхобы. Это самый почитаемый храм в Махараштре. Каждый год тысячи поломников со всей Махараштры приходят в храм Витхобы.

Но для ученых возникла целая проблема: «Почему Экнатх так отнесся к своему богу?» У них нет ответа. По крайней мере, он мог хотя бы взглянуть на него или сказать: «Пожалуйста, посиди на этом кирпиче». Я разговаривал со многими учеными из Махараштры, последователями Экнатха - ответа у них нет. Я сказал: «Это ведь так просто. Эта история может быть всего лишь выдумкой, а я знаю, что это такое. Нет никакого Витхобы; никто никогда не приходит, держите ли вы дверь запертой или нет. Но несомненно одно: Экнатх был настоящим человеком; если он делал что-то, он делал это как следует, с полной отдачей. Когда приходит Бог, он говорит Богу: «Стой там, не беспокой меня, пока я не закончу свою работу».

Для меня это является основой для моего высказывания о том, что, если смерть придет к моим санньясинам, ей придется подождать.

Ваша связь с жизнью или с чем-нибудь еще должна быть через осознавание, а не через знание, заимствованное знание. Поэтому, когда я говорю: «Я знаю», - мое слово «знаю» обозначает не знание, а осознавание. И в том же самом утверждении я противоречу себе; я говорю: «Я знаю, что я не знаю, кто я есть». Когда осознавание приходит к вам, возникает огромная проблема, так как теперьтот, кто осознаетает, что он осознаетает, и осознавание сливаются в одно целое. Вы и осознающий, вы и осознаваемое, вы - само осознавание.

Если я скажу: «Я знаю себя», это будет не так, потому что тогда надо будет разделить все три части: того, кто знает, знание и то, что известно; а это - неделимое, органическое явление. Поэтому, вы не можете сказать: «Я знаю себя». Вот почему я говорю: «Когда я говорю - я не знаю себя - я не имею в виду невежество». Это не знание, это не обычное понимание, это осознавание.

Вы знаете красоту солнечного заката, вы знаете красоту лица, вы знаете красоту музыки. Даже, хотя это и осознавание, в этом присутствуют все три части, о которых я только что говорил; очень глубоко связанные, почти в одно целое, но только «почти», не органическое целое.

Когда ваша осознанность обращается к самому себе - это, конечно, не знание.

Но это также и не обычное осознавание.

Это не невежество, конечно, так как вы все-таки знаете.

Но это такое необычное осознавание, что при этом вы становитесь невежественным, невинным: вы не знаете ничего о понятиях: осознавание, знание, неведение.

Все эти слова исчезают.

Вы просто находитесь там.

Это переживание, но такое переживание, которое нельзя описать словами, которые имеют противоположные значения.

Слово «невежество» не может описать это, так как знание является его противоположностью. Слово «знание» не может описать это, потому что слово «невежество» является его противоположностью. Слово «осознавание» не может описать это, так как его противоположным значением является слово «неосознавание». Тогда, что же может описать это? Только противоречие. Я повторяю - только противоречие может указать на это. Вам надо использовать противоречие по той простой причине, что противоречие убивает себя и не оставляет после себя никаких следов. Именно это я и имею в виду, употребляя слово «неведение».

Когда я говорю, что я знаю, что не знаю, я пытаюсь с помощью языка помочь вам немного взглянуть на то, что происходит, когда противоположности встречаются. Я произношу обе противоположности: я знаю и я не знаю». Они пересекут друг друга, разрушат друг друга. Что же останется?

Просто невинное осознавание.

Невежество не невинно.

Невежество чувствует неполноценность; эго беспокоит. Осознавание не невинно. Осознавание подкрепляет эго; оно дает вам чувство превосходства. Я ставлю вместе — превосходство и неполноценность.

Они уничтожают друг друга, и само уничтожение их друг другом оставляет вас в одиночестве и ничего не знающим.

Это похоже на ребенка, когда он впервые открывает глаза. Он видит все вокруг себя; картину на стене, часы на стене, разные краски. Но не думаете ли вы, что он знает, что это - картина, а вон тот цвет - красный; что это часы, которые показывают время? Он видит, но его видение совершенно невежественно. Не забывайте, он видит лучше вас, так как глаза его такие свежие.

Воздействие разноцветных красок на ваши глаза происходит по-другому. Для ребенка это обычное явление. Если он видит ваш красивый цвет... Он никогда не видел этот цвет раньше. Он не имеет представления, как сделать вывод, что такое хорошо, что такое плохо, что такое красиво или некрасиво. Он не может сделать вывод, он просто видит. Его глаза не затуманены предрассудками. В его глазах нет никакой пыли.

По мере вашего взросления в глазах ваших начинает накапливаться пыль, ваш мозг начинает накапливать слои пыли. Все постепенно скрывается за таким большим количеством слоев пыли, что вы теряете свое первоначальное видение, свой первоначальный слух, свой первоначальный вкус, свое первоначальное обоняние, свое первоначальное ощущение касания. Все скрывается под пылью.

Но ребенок, когда он открывает свои глаза, знает — но он не знает, что он знает. Такое же состояние испытываете и вы, когда ваше осознавание поворачивается на вас самих. Вы знаете, но теперь никаких слов не хватит, чтобы объяснить какое-либо выражение об этом осознавании.

Сократ прав. Я согласен с этим стариком во многом. Я также и не согласен с ним во многом, но по этому вопросу я согласен с ним на все сто процентов. Он говорит: «Существует знание, которое ничего не знает, и существует незнание, которое знает все». Я бы не хотел использовать слово «незнание», так как в связи с этим словом у нас возникает некоторая ассоциация. Это ассоциация следующая: слово «незнание» означает, что вы не знаете. Изменив эту ассоциацию, я смогу использовать это слово. Если вы сможете осознать новый вид познания, где исчезает троичность и появляется нечто единое, органичное, целое... Тот, кто знает, то, что известно, знание - все является единым целым; а следовательно, не существует никого, кто заявил бы о чем-то. Тот, кто уже знает, всегда говорит, что он не знает. Только идиоты говорят, что они знают.

Тот, кто по настоящему мудр - всегда лишен знания. Он дошел до того состояния, когда знание остается далеко позади и, конечно, неведение, которое является помехой (противоположностью) знанию, тоже остается далеко позади. Какое же слово теперь использовать? Я мог бы воспользоваться словом «неведение» - «Я ничего не ведаю о себе», но это было бы неверно с лингвистической точки зрения. Хотя язык меня ни в коей мере не волнует. Я продолжаю пользоваться языком по-своему.

Я не ведаю о себе.

Это означает: я знаю, что я не знаю себя. Но не спрашивайте точного лингвистического значения слов. Каким-то образом это должно происходить, когда вы описываете что-то необычное, что вы испытываете в жизни. Вам приходится использовать необычные способы. Безмолвие было бы самым подходящим ответом на это, но сможете ли вы понять безмолвие? Следовательно, я выбрал что-то очень близкое к безмолвию и, тем не менее, поддающееся выражению - неведение.

Неведение превосходит и знание и незнание.

Чтобы расчистить путь для неведения, я использую слова «знание» и «невежество» вместе, в одном и том же предложении, чтобы они могли разрушить друг друга и могли оставить вас незатронутыми (без царапин, без ожогов).

Вы спрашиваете меня, сможете ли вы когда-нибудь узнать себя? Только так же, как это уже было возможным для меня; не иначе. Если вы готовы стать ничего не знающим, если вы готовы отбросить и свое знание и свое невежество... Вы будете удивлены, когда узнаете, что отбросить знание очень трудно, а отбросить невежество еще труднее.

Вероятно, вы никогда не думали об этом. Конечно, отбросить знание трудно, так как это все, чем вы обладаете, это все, чем вы можете похвастаться; ая говорю вам, чтобы вы отбросили его, чтобы вы стерли из памяти все, что вы накопили. Вы накапливали это, как сокровище. И все вам постоянно говорили, что чем больше вы знаете, тем более сильными вы будете. В чем секрет того священника? Почему он такой сильный? Потому что он знает, или, по крайней мере, притворяется, что знает то, чего вы не знаете и в силу своей нерешительности даже не можете притвориться, что знаете это. Он знает Бога, он знает все о рае.

В Индийских храмах я видел карты ада и рая и место, где живет Бог, и место, где живут тиртханкары. Этим картам сотни лет: чем они старее, тем ценнее. Я спрашивал монахов-джайнов: «Вы знаете, где находится Тимбукту?»

«Тимбукту? Мы никогда не слышали о Тимбукту».

Я спросил их: «Вы знаете Кустунтуния?» - на языке хинди это Константинополь.

«Кустунтуния - очень странное название, мы никогда не слышали о нем».

Я сказал: «Вы даже не знаете географию этой маленькой планеты, но вы знаете, где находится рай и где находится ад, вы знаете точное местоположение дома Бога, даже архитектуру этого дома. А дома, расположенные вокруг дома Бога, - это дома тиртханкар. Где Иисус Христос? Хазрат Мохаммед? Моисей? Заратустра?»

И они ответят: «Вы задаете странные вопросы! Этих людей нет в раю, их там не может быть». У них есть карта ада. Много раз я спрашивал, начиная с детства: «Где этот ад?», а они отвечали все вместе - и индусы, и джайны, и буддисты - «под землей». Вот именно здесь мы и сидим сейчас - в аду.

Согласно их учению, Америка - это как раз то место, где и находится ад. Согласно их учению, земля не круглая, а плоская, как чапати. Сверху находится земля, а под чапати находится ад. Но под чапати находится Америка, а в самом центре Америки - штат Орегон.

Когда Шила стала искать место для создания нашей коммуны и позвонила мне из штата Орегон, я засмеялся. Если бы мои святые джайны знали, где я собираюсь осесть? По их учению, до сих пор ад находится под землей. Но этот мир очень странный, потому что он круглый; поэтому прямо сейчас они находятся под нами. Очень трудно решить, кто же находится в аду. Сейчас Шила уехала в Нью-Дели. Очень трудно решить, находится ли ее Учитель в аду или она сама.

Эти глупцы сделали карту; конечно, в течение многих столетий считалось, что они знают многое об этом. Они знают даже мельчайшие детали на карте: они знают дороги, они знают, сколько ворот вам надо пройти... Это эксплуатация вашего незнания, стремление заставить вас почувствовать вину от своего невежества: «Вы не знаете - мы те, кто знает. Вам надо слушаться нас и следовать за нами. Мы знаем правильную дорогу, правильного Бога, правильный рай».

Все эти религии совершают одно и то же. Я заглянул в священные писания всех этих людей. Они все притворяются, что знают абсолютно все, но на самом деле они просто говорят абсолютную ложь, потому что все они не могут быть правы. Их описания очень отличаются друг от друга. Рай у христиан совсем не такой, какой рай у индусов, поэтому либо существуют не один рай и не один ад, чтобы представители разных религий имели разные стратегии наказания и разные способы удовольствий... Потому что в раю - что вы будете делать целую вечность? Вы думали когда-нибудь об этом?

Подумайте: в христианском раю, что делают ангелы целую вечность? Играют на гитарах — «алилуйя, алилуйя, алилуйя» -целую вечность? Да, после обеда, для отдыха - это хорошо, но целую вечность! Этого слишком много. И это не удовольствие, а пытка. Я думаю, что люди в аду могут наслаждаться значительно большим разнообразием, так как люди, живущие полнокровной жизнью, — все в аду, а «сухари» - все в раю.

Так как я точно знаю по своим переживаниям, что нет ни рая, ни ада, я свободен от ночных кошмаров. В детстве я больше боялся рая, чем ада. Мой отец обычно говорил мне: «Ты просто псих! Мы боимся ада, а ты боишься рая. Все великие мудрецы, по твоему мнению, дураки».

Я говорил ему: «Я не знаю, дураки они или нет. Но я знаю, что все люди, живущие полнокровной жизнью, находятся в аду; я знаю, что тебе необходимо признать это. Азартные игроки, пьяницы, плейбои, девочки по вызову, все, участвовавшие в цирковых и карнавальных представлениях, - все они, наверное, будут в аду. Пожалуйста, расскажи мне, что у тебя в раю? Только вытянутые лица, святоши, люди, не воспринимающие юмор. Не публикуется ни одной газеты, так как если ничего не происходит, то что же публиковать? Нет сплетен, нет ресторанов...»

Мой отец говорил: «Пожалуйста, держи эти мысли при себе, они меня развращают». В конце концов, я действительно развратил его, я превратил его в санньясина. Но с самого детства он боялся, что я испорчу его, потому что у него не было ответов на мои вопросы. Он ходил к мудрецам и святым - у них тоже не было ответов. Они говорили ему: «Это- странный мальчик. Обычно такие вопросы не задают».

Я говорил: «Задают ли такие вопросы или нет, я не знаю, но я их задаю. Пожалуйста, отвечай мне. Какие развлечения есть в раю? Футбол, олимпийские игры? Что там есть в раю? А если там ничего нет, тогда что же там делают твои святые? Целую вечность! Должно быть, они умирают, чтобы родиться вновь, но ведь они не могут: когда ты становишься просветленным, развлечения не повторяются?»

Я часто приезжал в Бомбей перед тем, как поселиться в нем, почти два-три раза в месяц, так как в Бомбее находился наш центр и вся работа проводилась в основном там. Там у меня были знаменитые последователи; и, конечно, все интеллигентные люди Индии живут в Бомбее. Постепенно тысячи людей стали узнавать меня. Однажды один из моих санньясинов (в то время я еще не основал санньясу, но сейчас он санньясин... он обычно возил меня по городу) в шутку остановился перед бистро - он тогда меня совсем не знал - и сказал: «Бхагаван, не желаете ли зайти и съесть мороженого?»

Мороженое я тогда любил. Сказать вам правду, я и сейчас люблю его, хотя найти его где-нибудь невозможно. Я сказал: «Прекрасная мысль!» Тогда он испугался, он, оказывается, шутил. Он сказал, что думал, что религиозный человек откажется войти в бистро, где почти голые женщины показывали стриптиз. Он спросил: «Вы серьезно?»

Я сказал: «Абсолютно! Открывай дверь - ведь это моя последняя жизнь. После этой жизни у меня не будет ни бистро, ни мороженого; я не хочу упустить свой последний шанс». Он колебался. Я спросил: «Чего ты ждешь?»

Он сказал: « Если кто-нибудь увидит вас там и узнает вас...» Я сказал: «Это моя проблема».

Он сказал: «Нет — это не ваша проблема. Они убьют меня, они скажут: "Это ты его туда отвез; иначе, как бы он нашел это бистро? Мы считали, что ты отвезешь его домой после нашей встречи, а не в бистро"».

Я сказал: «Не беспокойся, я буду тебя защищать, я скажу им, что я настаивал, что, увидев надпись "бистро", я спросил: "Что это? Я хочу знать"».

Он сказал: «Тогда хорошо, но, Бхагаван, вы втягиваете меня в очень неприятную историю».

Я сказал: «Не беспокойся, пошли».

Мне пришлось войти туда первому, он следовал за мной; ему пришлось пойти за мной. Там был кондиционер, но он вспотел. Я сказал: «Харшад, — так его звали, - твое имя означает веселье. Пойми - веселье!»

Но случилось то, чего он боялся. Хозяин бистро услышал меня: он вышел и припал к моим ногам. С Харшадом случился нервный шок. Все остановилось; даже танцовщица прекратила свой стриптиз - все замерло. Когда хозяин припал к моим ногам, другие посетители, которые не имели представления о том, кто я такой, начали подходить и прикасаться к моим ногам, а танцовщица ушла со сцены. Я сказал: «Харшад, мне, кажется, что для меня это невозможно уже в этой жизни». А хозяину я сказал: «По крайней мере, принесите мне мороженое».

Он спросил: «Вы примете мороженое?»

Я ответил: «Приму? Я заказываю мороженое, я люблю тутти-фрутти». Я ел мороженое, а вся толпа стояла вокруг меня. Я спросил: «Что вы делаете? Занимайтесь своим делом!» Харшад прятался за толпой, так как боялся, что если хозяин увидит его...

Когда я закончил есть мороженое, он подошел ко мне и потащил меня оттуда. Он сказал мне: «Бхагаван, пошли! Я никогда не сяду за руль, если вы будете так делать».

Я спросил: «Но что я сделал? Я не создал никаких проблем ни для кого. Ты спросил меня: «Хотите мороженого?», поэтому я заказал порцию. И во всей этой суете они не спросили счет. Пойди и заплати».

Он сказал: «Я не пойду туда один. Я не могу идти туда; если вы пойдете впереди...»

Я сказал: «Тогда не беспокойся, потому что никто сейчас не думает об этом счете. Мы доставили удовольствие им, они доставили удовольствие нам, все сбалансировано. Особо беспокоиться не о чем. Но где ты прятался все это время? Мне пришлось съесть две большие порции мороженого, потому что хозяин принес самое лучшее мороженое, самые большие порции. Где ты был? Мне пришлось съесть две порции, а это многовато».

Харшад продолжал возить меня, но каждый раз, когда нам встречалось бистро или что-то в этом роде, он увеличивал скорость. В таких случаях я говорю: «Харшад, бистро», а он отвечает: «Никогда больше!»

Люди каким-то образом узнали об этом, и ему крепко досталось от них. В Бомбее в те дни было много стариков, моих последователей, очень уважаемых людей: кто-то был в прошлом мэром, кто-то был в прошлом шерифом, кто-то министром. Я всем сказал: «Не надо наказывать Харшада, он уже достаточно наказан».

Он потел и начал дрожать в бистро, но я просто наслаждался всем; вся сцена была такой неправдоподобной. А для девушки-танцовщицы это было чем-то абсолютно новым.

Она, вероятно, никогда не делала этого раньше и никогда не будет делать этого опять.

В раю, вероятно, есть что-то стоящее. Но так много столетий эти люди говорят о рае и аде; и как только вы попадете в их сеть знаний, вы будете конченным человеком. Вы перестанете быть живым. Тогда их знания заставят вас почувствовать себя невежественным, ничтожным, виноватым, грешником. Даже когда вы едите мороженое, вы чувствуете, что совершаете грех. Это странно, потому что ни в одном религиозном писании не говорится, что мороженое - это грех.

Но религии направлены против всяческих удовольствий. Поэтому написано в писании или нет... В будущем произойдет многое, чего сейчас еще нет. Конечно, эти, так называемые, всеведущие святые и мессии, все они не имеют представления даже о мороженом - что же говорить об атомных бомбах и ядерном вооружении? Но они дали основной критерий: все, чем можно наслаждаться, - грех, это против Бога. Быть счастливым означает быть против Бога; испытывать блаженство означает быть его заклятым врагом. Я блаженный человек.

Если есть Бог, но я знаю, что его нет... Если я не нашел его в себе, а я заглядывал во все уголки своего сознания и не нашел еще его нигде, то его не может быть нигде. Его не может быть ни в каком сознании, потому что природа сознания одинакова. А сознание является наивысшим расцветом существования; если его нет даже в этом наивысшем расцвете, то где он может быть? А за сознанием нет уже ничего.

В тот момент, когда вы узнаете непознаваемое, таинственное, чистое сознание, очищенное от всех мыслей, идей, писаний, религий, вы не узнаете ничего, вы узнаёте все.

Вы не узнаете ничего, потому что знания остаются далеко позади, это было бремя. С вас свалилось тяжкое бремя - это всего лишь пыль, накапливаемая на зеркале вашего сознания. Это зеркало сейчас чистое, такое чистое и такое пустое, что оно ничего в себе не отражает. Оно просто присутствует, ничего не отражая, потому что, кроме этого, ничего нет. Подумайте только о зеркале, находящемся в абсолютном одиночестве. Что это будет за ситуация для зеркала? Оно будет все-таки зеркалом, но ничего не отражающим зеркалом. Вот что происходит, когда вы обращаете свой взгляд во внутрь себя.

Сознание находится там, осознавание находится там; фактически впервые оно находится там во всей своей общности. Думать не о чем, отражать нечего, узнавать нечего. В этом смысле вы становитесь наивным, чистым, невежественным. Но в другом смысле, из-за того, что ничего не остается, что вы могли бы узнавать, вы знаете уже все. Вкус вашего собственного сознания - это вкус всех сознаний, разницы нет.

Но священство не может жить моими мыслями и идеями.

Священство вымрет. Оно должно вымирать, это совершенно необходимо. Они наполнили вас знаниями, а со знаниями пришла идея о невежестве. Они наполнили вас такими странными идеалами, что если вы будете следовать им, то с вами будет покончено; если вы не будете следовать им, с вами все равно будет покончено. Идеалы, которые они дал и вам, не естественны. Если вы попытаетесь следовать им, вам придется идти против своей природы; вам придется калечить себя, разрушать себя. А если вы будете следовать своей природе, вы будете чувствовать себя виноватыми, грешниками. И тогда появится огромный страх -вас ждет ад. Не беспокоитесь: ни ада, ни рая не существует.

Единственное, что важно, - это ваше чистое осознание.

Тогда, где бы вы ни были, вы будете в раю.

Я могу бросить вызов Богу, чтобы он бросил меня в ад, без всяких проблем, без страха, потому что я смогу организовать там коммуну. И это будет действительно важная коммуна, потому что там будут такие яркие личности.

Но меня опять уносит... Я говорил вам о генеральном прокуроре, который заявляет, что мы здесь смешали государство и религию. Совсем недавно я получил информацию, что федеральное правительство Америки разослало во многие христианские церкви, учреждения, школы, больницы, детские дома две проповеди, готовые проповеди; но эти проповеди были посланы только католикам-христианам. Эти проповеди были подготовлены федеральным правительством для сирот, чтобы ознакомить их с некоторыми заповедями. И в этом они превзошли даже Иисуса.

Когда я услышал это, мне стало немного жалко Иисуса, потому что, какая же будет его ситуация? В этих проповедях много заповедей, но одна заповедь просто потрясающая. Она предназначается для сирот, чтобы они молились богу так: «Мы счастливы, что ты сделал нас беспомощными сиротами, так что ты наша единственная надежда и опора». А вся заповедь: «Блаженны сироты, так как они наследуют царствие божие».

Я был потрясен. Иисус сказал: «Блаженны нищие, ибо они наследуют царствие божие». Возникает проблема. Кто будет наследовать царство божие — сироты или бедняки? Американское правительство нашло самых бедных из всех бедняков: сирот. Теперь бедняки будут казаться почти супербогачами. Они не смогут больше пролезать через игольное ушко. Нет, только сироты могут это..

Что же теперь собирается делать Иисус? Ведь эти люди, соблюдая заповеди Иисуса, создали определенные трудности для него, нечто вроде соревнования. В мире так много сирот; рано или поздно все становятся сиротами. Когда-то умирает ваш отец, когда-то - мать, и вы становитесь сиротой. Кто же еще сирота? Даже миллионеры могут стать сиротами.

Меня действительно очень волновал вопрос, что будет делать Иисус, так как все, кто потерял своих родителей, -сироты, а родителей теряют рано или поздно все. Вопрос лишь в том, когда вы станете сиротой, ведь вы потенциально являетесь сиротой, все в мире - сироты. И я начал думать - Господи! Если весь мир должен наследовать царствие Божие, то как же быть с бедняками? Кто будет слушать этих бедняков? Когда сироты лишь выступят вперед - «Блаженны сироты», - у бедняков не будет больше ни одного шанса.

Разве это государство не вмешивается в религию? Если бы этот генеральный прокурор имел чувство человеческого достоинства, он должен был бы объявить всю Америку незаконной! Зачем правительству писать проповеди, чтобы священники использовали их для воздействия на у мы сирот? И правительство очень избирательно: проповеди разосланы только католическим обществам. Здесь живут и евреи, и люди других религиозных мировоззрений, но больше всего, подавляющее большинство составляют живущие здесь раджнишисты. Нам не прислали этих проповедей. Такое правительство и народ, которым оно управляет, — соображает ли оно, что делает?

Были и другие известия. Ядовитый газ, который изготовляли и хранили миллионами баррелей для третьей мировой войны — устарел. Сейчас разработали другой ядовитый газ, еще более сильный, поэтому нужно избавиться от всех прежних миллионов баррелей газа. Куда их деть?

Сейчас они находятся в Америке, в пустынных местах, под землей. Но как вы думаете, как долго это может продолжаться? Скоро и многие из ваших атомных бомб устареют, они уже устарели. Скоро устареет и большая часть атомного оружия. Где вы будете размещать все то, что вы создали? Либо в океане, либо в земле, но в обоих случаях это может оказаться встречным огнем, это может повернуть против вас. Может быть, третьей мировой войны не будет: Россия окажется в таком же положении, им придется где-то размещать устаревшее оружие.

Нельзя продолжать накапливать отходы, которые больше не нужны, потому что у вас появились более новые вещи. У России появилось более хорошее оружие, поэтому и вам приходится создавать более хорошее оружие; вы создадите его, и России придется размещать где-то ее старые запасы. Эти правительства вмешиваются в жизнь своих людей, в жизнь всего человечества - и, однако, они законны.

Здесь нет правды. Конечно, мои беседы нельзя назвать проповедями. Вы можете называть их - полупроповеди, нет, скрытые проповеди. Интересно, какая религия, по их мнению, вмешивается в дела государства? И какое здесь государство? Во-первых, мы не совсем та религия, которая имеет определение в любом словаре во всем мире. Нам придется создать наш собственный словарь, наши собственные определения.

А какое здесь государство? Лишь городской совет, который должен заботиться о дорогах, о чистоте, о домах, о больнице. Как религия будет вмешиваться в дороги? Я очень старался, но не смог это представить себе: как смешивать религию с дорогами? Как смешивать религию с домами? Как смешивать религию с больницей, с лекарствами, с уколами? Они должны дать нам какой-то ключ относительно того, как это делать. Ни один религиозный священник не приходит в больницу, чтобы утомлять там больных.

Здесь нет осиротевших, потому что мы не верим в семью. Мои люди - единственные, кто имеет иммунитет к сиротству: они не могут стать сиротами. Мы не верим в семью, мы верим в общину, а община никогда не умрет. У вас всегда будут ваши тети и дяди. Люди будут приходить и уходить, но коммуна... А коммуна - наша семья.

Когда умирает отец, то по обычаям Индии старший сын должен предать огню тело своего отца, когда его положат на погребальный костер. Когда умер мой отец, меня спросили -Лаксми спросил меня: «Что делать? - потому что санньясины в Индии говорят, что Бхагаван должен предать тело огню».

Я сказал: «Но он был моим учеником». Очень давно он был моим отцом, а я был его сыном; но потом все изменилось. В этой общине никто не является отцом, никто не является матерью; здесь только дяди и тети. Мы отказались от этой идеи, от идеи папочек и мамочек!»

Я продолжаю рассуждать логически. Я могу показаться вам сумасшедшим, но у меня свои методы. Я отказался от Бога, потому что это большой папочка. И теперь я буду сбивать с ног всех более мелких папочек. Я должен сбивать с ног всех. Великого папочки больше не существует, великой мамочки тоже больше нет; теперь давайте покончим и с более мелкими.

Иудейский Бог говорит: «Я не хороший; я не ваш дядюшка. Я очень ревнивый и сердитый Бог». Я ношу эту фразу в своем сердце по той простой причине, что он говорит: «Я не ваш дядюшка». Я хочу создать коммуну, и я ее создаю там, где существуют только дяди и тети. Этим заканчиваются глубокие корни всей религиозной чепухи. Бог - это всего лишь ваш отец, но возвеличенный в миллион раз.

Существуют религии, которые верят в Матерь Божию: они возвеличили Мать. Но, на самом деле, это всего лишь увеличенные фотографии. Вы можете легко сжечь их; и когда вы сожжете их, вам придется отправиться к вашим настоящим папам и мамам. Я ведь не говорю, что их надо сжигать живыми. Я говорю, что поскольку речь идет о вашей философии, места для ваших пап и мам не должно быть.

Это не будет неуважительно по отношению к ним. Вы, в основном, ненавидите их. Нет ни одного мальчика, который не ненавидел бы своего отца, а если вы копнете глубже, вы обнаружите эту ненависть. Не существует и девочки, которая не ненавидела бы свою мать.

Каждый мальчик имеет любовные отношения со своей матерью. Конечно, реально это невозможно. Но каждый мальчик любит свою мать и ненавидит отца, потому что он является соперником. Каждая девочка любит своего отца и ненавидит мать, потому что она - соперница и более сильная. Девочка хочет монополизировать отца, мальчик хочет монополизировать мать. Один из моих молодых санньясинов, которому лишь два с половиной года, слушал мои магнитофонные записи, а его отец и мать говорили о них. Он казался настоящим интеллигентным человеком. Он - голландец. Он пришел к Шиле, потому что хотел встречи со мной; он попросил на голландском языке о встрече, ей кто-то перевел. Шила сказала: «Это трудно».

Он сердито схватил телефон, не зная как звонить, не зная, есть у меня телефон или нет, не зная моего номера. Он просто сказал: «Бхагаван!» — и начал на голландском языке договариваться о встрече. Несколько дней назад его мать написала мне письмо: «Что мне делать с вашим маленьким санньясином — он говорит мне: "Я хочу любить тебя так, как мой папа любит тебя"». Они должны любить друг друга перед ним - и это будет абсолютно правильно, вот как это должно быть. Вот так ребенок должен узнать одну из самых важных вещей в жизни. Он не будет чувствовать себя виноватым, он не будет прятать это, как если бы он делал что-то плохое. Поэтому они должны любить друг друга на глазах своего ребенка.

А ребенок, должно быть, слышал это, поэтому он сказал своей матери: «Бхагаван говорит, что каждый мальчик любит свою мать. Я люблю тебя, и я хочу любить тебя так же, как мой отец»! Его мать прислала мне письмо: «Что теперь делать? Вы создаете столько неприятностей. Сначала вы предложили, чтобы детям было позволено находиться там, где их родители совершают любовный акт, поэтому мы разрешили ему это. Сейчас он хочет совершать любовный акт со мной, и он очень настойчив, очень упрям!»

Но говорит ли это ребенок или нет, это все равно находится в мыслях у ребенка.

Если ребенок — мальчик, объектом его любви будет мать, если — девочка, то объектом любви будет отец. И пока это остается внутри вас, вы никогда не сможете кого-либо полюбить. Ни одна женщина не может быть точным повторением вашей матери. Жизнь не создает одинаковые копии из углеводорода снова и снова. Любая женщина, которую вы встретите, будет отличаться от вашей матери, и в этом заключается трудность. Трудности возникают, так как она другая, вы не находите в ней своей матери.

А с ее стороны, женщина находит, что вы не тот человек, которого она хочет; вы не ее отец. Что-то в вас может быть похожим на ее отца, и что-то похоже на вашу мать в ней и привлекает вас, поэтому вы соединяетесь. Но это «что-то» — настолько мало, что вскоре будет разрушено вашими выпадами, направленными друг против друга!

Если вы не освободились от своей матери и отца... Это не означает, что вы должны быть против них: это на самом деле доходит до полного развития. Когда-то ребенок оставляет чрево матери. Это не означает, что он относится к своей матери без уважения, что ему приходится оставаться в чреве матери всю жизнь. Он бы убил мать. Выход из чрева не означает неуважения. Когда-то ребенок перестает сосать молоко из ее груди. Это не означает, что он поворачивается к ней спиной, что он более не заботится о ней. Он становится независимым. Нет, вот это должно быть: ребенок разрывает лишь внешние путы.

Но внутренние путы сохраняются до конца. Внутренние путы тоже нужно порвать. И самым сильным ощущением является следующее: в тот момент, когда вы кончаете со своим внутренним миром, с мамой и папой, вы впервые можете любить и уважать их просто как людей. Вы можете почувствовать жалость к ним, так как они потеряли все. Что они получили?

Они пришли в жизнь, но они не ощущают этой жизни; а смерть приближается или уже унесла их. Они умерли прежде, чем родились. Они умирают еще до того, как их рождение оказывается возможным. Вы можете чувствовать сострадание, вы можете чувствовать любовь, вы можете жалеть их; вы можете делать что-то, чтобы помочь им, но это возможно только тогда, когда вы полностью свободны.

У меня нет проповедей, чтобы адресовать их сиротам, потому что здесь у меня нет сирот. Это слово такое мерзкое. Когда вокруг так много людей, любящих вас, почему вы должны быть сиротами? Вся коммуна может заменить вам и отца и мать -почему вы должны быть сиротой?

Общество, которое порождает сирот, в основе своей неправильное общество, потому что оно базируется на очень маленькой ячейке — на семье. Эта ячейка настолько мала, что рано или поздно в ней, все станут сиротами. А она должна быть такой большой, чтобы, если что и случится, никто никогда не стал бы сиротой.

Я забираю вашего Бога у вас. Я забираю у вас ваших матерей и отцов.

Как я могу смешивать религии?

Я забираю у вас всю вашу религию, с которой вы были хорошо знакомы.

В судах вам приходится давать клятву во имя Бога, положив руку на Библию, а эти суды - они разве не смешивают религии? Даже суды делают такие незаконные вещи, хотя и предполагается, что они защищают законность и закон, а правительство продолжает использовать любую возможность, чтобы заставить религию служить себе.

Этот римский папа находился в своей резиденции в течение двух лет, но через два года он совершил два десятка кругосветных путешествий. В Ватикане сейчас ходит шутка: «Мы слышали, Бог - везде, но римский папа был там до него». Один журналист, сопровождавший его во всех этих поездках, так пресытился всей стратегией и эксплуатацией во имя Бога, что написал статью, в которой он осудил папу за огромное количество поездок: за два года папа побывал двадцать четыре раза в кругосветных путешествиях; получалось по одному путешествию в месяц. Он собирался поехать в очередной раз, но появилась эта статья.

В своей статье журналист-писал: «Иисус никогда никуда не ездил. Бедняга просто вошел в Иерусалим и был распят! Вот как власть придержащие приняли его, а его представитель, папа, ездит по свету, и его всюду принимают власть придержащие с красными коврами и розами. Происходит, кажется, что-то странное: Иисуса встретили и распяли, а его миссионера принимают с таким шиком. Красные розы и ковры при встрече! Это не согласуется с учением Иисуса». Вот что писал этот журналист. Так как он написал эту статью, его исключили из предстоящего кругосветного путешествия для папы; журналист не может ехать с папой. Первые двадцать четыре тура он сопровождал папу, а сейчас, из-за того, что он сказал правду в первый раз...

Вы говорите правду, и вы попадаете в беду. Вся наша беда, беда всей коммуны, очень проста. Написали на долларе: «Мы верим в Бога». На долларе! Кто же смешивает религию даже с грязным долларом. Над Верховным Судом написано: «Мы верим в Бога».

Если когда-нибудь я случайно окажусь в Верховном Суде, — а это весьма вероятно, я могу там оказаться, — то я собираюсь спросить их: «Где же Бог? С чьего благословения вы написали это? А если у самого входа находится ложь, вы не можете требовать, чтобы я дал клятву быть правдивым. Более того, попросите меня говорить ложь и только ложь, а не правду, так как самая большая ложь здесь, над входом в Верховный Суд». На каждой долларовой бумажке находится великая ложь: мы верим в Бога.

Они продолжают смешивать религии, как только могут; но они правы, они поступают по закону. У меня нет способа смешивать мою религию с чем-нибудь еще, она не смешивается. Это единственный законный город во всем мире. Если смешение религии делает город незаконным, то тогда все города мира являются незаконными, потому что религия смешивается везде. Это единственное место, где религия вообще не смешивается. Фактически, здесь религии не существует вообще. То, что существует, совсем не религия - это религиозность.

А это аромат, благоухание.

Вы не можете дать ему название.

Вы не можете сделать из этого святое писание.

Я знаю, что я не знаю себя, но это то, что подразумевается под выражением «познай себя». Под этим выражением «познай себя» Сократ подразумевает именно это ощущение, которое вы испытываете, когда оказываетесь в состоянии «наивысшего незнания».

Но все слова опасны. Вам надо быть очень внимательными и осторожными, когда вы пользуетесь словами; вот почему я использовал такие слова: я ничего не знаю о себе.

Беседа 29.
ВЕРА - ЭТО ПРОСТО ОБМАН СЛЕПОГО.
27 января 1985 года

Бхагаван,
Не является ли ложной теория реинкарнации?

Я не занимаюсь теориями. Я простой человек, а не теоретик.

Теоретик - великий мыслитель. Он ничего не знает о реальности, но он создает и создает теории о ней. Всю свою жизнь он ходит вокруг да около. Таково истинное значение слова «about» - «о, вокруг, рядом». Теория всегда «о», всегда «вокруг»; а истина, реальность находятся как раз в центре, никогда не «вокруг». Но теоретик достаточно искусно крутится «вокруг да около».

В тот момент, когда вы спрашиваете меня: «Верна ли теория реинкарнации?», ваш вопрос дает мне знать о многом. Во-первых, вам нужно, чтобы я поддержал вашу веру.

Вера всегда нуждается в поддержке. Истина никогда не требует поддержки. Она достаточна сама по себе. Истине не нужны ни свидетели, ни свидетельства.

Даже если весь мир будет против человека истины, его это не будет волновать, так как истина — это то, что не зависит от людей, которые поддерживают ее. Один человек может быть прав, а весь мир может ошибаться. Истина — это не то политическое нечто, за которое вам приходится голосовать.

Ваш вопрос говорит о том, что вы верите в теорию реинкарнации. Вера всегда непрочна, пуглива, потому что глубоко внутри вы понимаете, что вы не знаете: она может быть верной, а может быть и неверной. Вам бы хотелось, чтобы кто-нибудь, кому вы более или менее доверяете, поддержал бы вашу теорию, вашу веру. Вот отсюда и возникает ваш вопрос.

Вы верите мне, вы любите меня. Если я могу сказать вам: да, эта теория правильная, тогда получится, как будто бы делается вливание крови кому-то, кто много ее потерял: ваша теория, ваша вера начинает становиться сильнее, устойчивее.

Вы не знаете, но, по крайней мере, кто-то, кто знает, поддерживает ее, и вы верите этому человеку; он не может лгать. Я не хочу, чтобы вы так мне доверяли. Отдавайте мне свою любовь, но не доверяйте мне. В тот момент, когда вы начинаете доверять кому-либо еще, вы перестаете задавать себе вопросы. Я бы не хотел, чтобы вы прекратили задавать себе вопросы. Любить - это великолепно, так как вы в любви делитесь чем-то, но во имя веры вы фактически обманываете себя.

Многие тысячи лет человечество обманывали и эксплуатировали таким образом. Я хочу разрушить всю эту стратегию до самого основания.

Доверяйте только собственному переживанию. Не имеет значения, что я скажу - да или нет. Имеет значение лишь - испытали ли вы это в жизни или нет.

Это должно изменить вашу жизнь.

Существует три религии: иудаизм, христианство, ислам, которые заняли отрицательную позицию по отношению к теории реинкарнации. Они говорят, что эта теория неверна. Это отрицательная вера. Помните, что вера может быть либо отрицательной, либо положительной, но она не меняет своей природы. Это отрицательная вера. Эти три религии находятся под влиянием отрицательной веры в то, что реинкарнации не существует.

Параллельно этим трем религиям существуют еще три религии - индуизм, буддизм, джайнизм, которые придерживаются положительной позиции. Они говорят - да, реинкарнация существует, это реальность. Но это тоже вера, положительная вера.

У меня же - третья позиция, которая не апробировалась до сих пор и которая, как я утверждаю, является правильной позицией. Я говорю вам: принимайте эту теорию, как гипотетическую, не говорите ни да ни нет. Если вы будете принимать ее как гипотетическую, это будет означать: «Я готов разбираться в ее сути без предрассудков, без отрицательного или положительного отношения. Я готов вникнуть в эту теорию без всякого предубеждения, чтобы найти истину».

Религии вообще не используют слово «гипотеза». Вы или верите, или не верите. Тот, кто не верит, — все равно верит, только негативно. Качественно они не имеют различий, они относятся к одному и тому же типу людей. Когда вы принимаете отрицательную или положительную веру, происходит то, что ваш ум уже имеет определенное решение. Перед познанием, перед жизненным испытанием вы имеете уже решение по поводу того, что такое истина. Это я называю нечестным, неискренним. Как только вы принимаете что-то отрицательно или положительно, ваш мозг должен создать иллюзию вашей веры.

Вы можете видеть это. Среди мусульман, среди христиан, среди иудеев вы не найдете детей, которые помнили бы свои прежние жизни, но в индуизме, джайнизме, буддизме вы всегда где-нибудь, почти каждый день, находите какого-нибудь ребенка, который помнит свои прежние жизни. Люди пытаются понять, опираются ли его воспоминания на какие-то факты или это всего лишь его воображение. Было обнаружено много случаев, когда факты очень точно подтверждали это.

Например, я сам серьезно занимался одним таким случаем. Девушка, которая родилась в Катни, небольшом городке в восьмидесяти милях от Джабалпура, вспомнила, что она была женой человека, который жил в городе Джабалпур и у которого был гараж. Она вспомнила его имя, возраст, местонахождение дома, местонахождение гаража. Так вот, этот человек по имени Рамакант Паракх жил всего лишь через четыре-пять домов от меня. Вот как я занялся этим делом.

Однажды он прибежал ко мне. Он сказал: «Из Катни только что позвонили о том, что какая-то девушка вспоминает, что она была моей женой. Моя жена действительно умерла, и дата ее смерти совпадает точно с датой, когда эта девушка родилась».

Вечером она родилась, а утром умерла моя жена. Она помнит мое имя, она помнит мою работу, мой дом. Что вы думаете? Что я должен делать?

Я сказал: «Давай поедем вместе. Мы поедем в Катни. Это недалеко, всего лишь два часа езды, и будет лучше, если мы поедем инкогнито. Ты не должен говорить, что ты Рамакант Паракх. Я скажу, что это я Рамакант Паракх, что это я владею гаражом».

Я сказал им: «Я Рамакант Паракх». И девушка сразу же признала меня своим мужем. Тогда я сказал ее родителям: «Не пытайтесь извлечь пользу из веры в индуизм. Я не Рамакант Паракх; у меня нет гаража. У меня нет жены, поэтому не возникает и вопроса о ее смерти. Этот человек Рамакант Паракх. Его жена умерла, и вы, должно быть, знали - когда. Пожалуйста, расскажите мне всю правду, или я пойду в полицию. И у вас будут неприятности, потому что ваша дочь признала во мне своего мужа. Она совсем не знает, кто Рамакант Паракх. Нет даже уверенности, что это Рамакант Паракх, ведь только я говорю так. Поэтому не думайте, что вы сможете передумать в полиции и сказать, что этот человек Рамакант Паракх. Расскажите мне точно, что вы собирались делать».

Ее отец очень испугался и рассказал мне все о том, как он подготовил эту девушку. Один из ее друзей предложил это имя и дату, так как он знал Рамаканта Паракха. Он собирался принести фотографию Рамаканта Паракха, и тогда они собирались поехать в Джабалпур с девушкой, с представителями печати, чтобы она могла узнать дом. Мой друг собирался дать им всю информацию, потому Что он знает все о Рамаканте Паракхе - и его жену, и дом, и гараж. Потом девушка должна была войти в дом и найти вещи, которыми она обычно пользовалась. Потом она должна была пойти и найти гараж и показать машину, которую она любила.

«Пожалуйста, простите меня, - сказал он. - Мы пытались извлечь из этого дела выгоду». В Индии, если реинкарнация устанавливается точно, девушка становится почти богиней и люди начинают поклоняться ей, приносить деньги, приносить сладости и фрукты: это большое дело. А он был брамином, и это дело было бы организовано очень хорошо.

Если бы этот человек, Рамакант, не пришел ко мне, человеку не такому, как все, его наверняка обманули бы.

Если бы девушка увидела фотографию, она нашла бы этого человека в толпе из нескольких сотен человек. И за всем этим стоял друг самого Рамаканта.

Я сказал: «Что он собирался иметь с этого?» Человек ответил: «Пополам, пятьдесят на пятьдесят». В Индии это происходит почти каждый день, то в одном месте, то в другом: появляется ребенок, который помнит; и сразу же появляется дело, без каких-либо капиталовложений или публикаций. И ни индуист, ни буддист, ни джайн не собираются вникать в это дело глубоко, потому что они боятся, что их теория может оказаться неверной. Они готовы поддерживать ее.

Вы будете удивлены тем, что, когда я разоблачил это и поместил сообщение в газетах о том, что это все мошенничество, ко мне пришли брамины и джайны, даже их лидеры появились у меня; они знали меня очень хорошо. Они сказали: «Вам не следовало бы делать этого. Какое значение имеет то, что бедный брамин получит немного денег от этого? Это не важно. Важна наша теория, наша философия. Разоблачение всего лишь одного случая обмана не означает, что наша теория неверна».

Я сказал: «Это не означает того, что ваша теория неверна, поэтому - почему вы волнуетесь? Вы можете продолжать верить в свою теорию, а если я найду кого-нибудь еще, я и его тоже разоблачу. Это тоже не означает... сотни людей могут быть разоблачены, но это, однако, не разрушит вашу теорию. Может быть, все эти люди обманщики, но это не означает, что теория реинкарнации неверна. Но почему вы пришли ко мне, если это не означает, что теория реинкарнации неверна. Я не говорю, что она неверна; все, что я сказал, это то, что этот человек пытался использовать религиозные предрассудки, веру всей страны». Сегодня вы не можете сделать это в мусульманской стране. Вы не можете даже думать об этом.

Одного молодого человека привезли в "Вудленд, где я обычно жил в Бомбее, может быть, Вивек там бывала. Ему было не более девяти лет, и он читал проповеди по Шримад Бхаеавадгите, Упанишадам. Я проводил беседы по Махавире в Паткар-холле в Бомбее. Туда пришел отец мальчика вместе с сыном, чтобы послушать меня. Слушая меня, отец подумал, что если бы он привел своего мальчика ко мне и если бы я его поддержал, то в Бомбее его сын также мог бы стать знаменитостью.

И Мальчик сразу же стал везде иметь успех, потому что трудно предположить, что девятилетний парнишка может хотя бы понять Гиту или Упанишады, а он цитировал их на чистом санскрите, попутно комментируя. Итак, его представили мне и после беседы я велел им прийти ко мне домой.

Я сказал отцу: «В известном смысле, вы пришли не к тому человеку. Я могу видеть, что вы разрушили мозг этого маленького мальчика. Это не что иное, как эксперимент по гипнозу. Вы гипнотизируете мальчика и повторяете шлоки (стихи). А в гипнотическом состоянии возраст не имеет значения: то, что повторяется гипнотизером, просто записывается мозгом; это не связано с запоминанием наизусть. Вы повторяли этому мальчику, когда он был под воздействием гипноза, все эти сутры, все эти комментарии; в них нет ничего нового» - потому что когда они пришли, я велел мальчику сесть на диван и начать одну из проповедей.

Он спросил: «Какую проповедь? Одночасовую, тридцатиминутную или десятиминутную?»

Я сказал: «Десятиминутную».

Он немедленно сел в позу лотоса - он смотрелся великолепно, очень красивый ребенок, - и он начал десятиминутную проповедь. Я выслушал его, а потом сказал его отцу: «Ни одно слово не является новым. Все было написано прежде. Ты повторял это мальчику, пока он был в гипнотическом сне, и ты его подготовил». Этот мальчик был всего-навсего мальчиком, поэтому когда я попросил его начать проповедь, он спросил: «Какую? » Отец подготовил его. Во время больших конференций бывали перерывы иногда в десять минут, иногда в тридцать минут, иногда в шестьдесят. В эти перерывы мальчик и читал свои проповеди.

Я сказал мальчику: «Ты можешь рассказать мне проповедь за три минуты?»

Он спросил: «Три минуты? Но я не знаю такой проповеди. Я знаю только три проповеди: десятиминутную, тридцатиминутную и шестидесятиминутную. Я не знаю никакой другой». Он повторил очень красиво, и это казалось великим откровением для девятилетнего ребенка - сутры Упанишад; их смысл, комментарии к ним.

Но я сказал отцу: «То, что ты сделал, - хорошее дело, но, делая это хорошее дело, ты разрушаешь ум ребенка. Всю свою жизнь он будет зомби. Уничтожь все, что ты насильно внедрил в его мозг. Загипнотизируй его и вели ему забыть все, чему ты его научил».

Отец был потрясен. Он сказал: «Странно: как ты смог определить это так быстро? Я объездил весь мир; я заработал тысячи рупий, и уважение, и паблисити во всем мире. Его приглашал даже президент Индии, чтобы послушать проповедь этого мальчика в своем доме. И когда президент слушал проповедь, то все министры и все правительство обязаны были присутствовать при этом. Президент сам надел на него гирлянду и вручил золотую медаль. А ты пытаешься все это изменить».

Я сказал: «Я пытаюсь все изменить, потому что я озабочен не твоим бизнесом, а всей жизнью этого ребенка. Он умный мальчик, выше среднего уровня. У него - большое будущее, собственная судьба. Неужели ты хочешь, чтобы он всю жизнь читал проповеди - десяти, тридцати и шестидесятиминутные? А ты помнишь, что происходит с такими детьми?»

В Индии поклоняются очень многим девочкам и мальчикам, когда они еще маленькие. Естественно, на людей производит очень сильное впечатление, когда они слушают такие прекрасные проповеди от девятилетнего ребенка. Но эти дети не будут всю жизнь оставаться девятилетними детьми. Такая проповедь в устах человека, которому уже тридцать лет, будет казаться глупой. Кто будет его слушать?

«Можешь ли ты сказать мне, куда все эти дети потом исчезают? Каждый год можно услышать, что где-то какой-то ребенок выдвигает великие теории. Что же происходит потом, когда они вырастают? О них никто не беспокоится тогда, так как то, что они говорят, уже не кажется чудом в устах тридцатилетнего человека. Это может казаться чудом в устах шестилетнего ребенка, пятилетнего ребенка. Твой ребенок тоже пойдет тем же путем».

«Но пребывание в течение тридцати лет в состоянии типа зомби с повторением чего-то, чему его учат под гипнозом, является очень опасным. Это постоянно держит его в состоянии, близком к наркотическому. И если в течение тридцати лет он находился в таком состоянии наркотического опьянения, он превратится в дурака. И что ты хочешь доказать этим? Реинкарнацию? - То, что это является доказательством реинкарнации? »

Девятилетний ребенок не может понимать или запомнить такие длинные отрывки. Поэтому он говорит, что это воспоминания о его прошлой жизни, когда он был ученым, великим ученым, и что эта память оживает вновь. Это доказывает факт реинкарнации, говорят они. Вот почему это — двойной бизнес: за свои проповеди он получает деньги, и за свою реинкарнацию он получает деньги тоже.

Я сказал: «Возвращайтесь домой, - они из Удджаина, и верни этого ребенка в нормальное состояние. Не эксплуатируй собственного ребенка».

Я знал, что он не собирается делать этого, хотя он сказал: «Я постараюсь».

Я сказал: «Я не верю, что ты постараешься - ты слишком много вложил в это дело». И он действительно не прекратил это. Я спрашивал своих друзей из Удджаина: шоу продолжается. Ребенка приводят на все религиозные конференции и церковные благотворительные базары. Все продолжается, и он зарабатывает много денег.

Но вы не можете делать такое ни в христианской стране, ни в мусульманской, ни в еврейской общине, так как они считают такие проявления совершенно нереальными.

Насколько я знаю, реинкарнация является реальностью: это мой собственный опыт.

Но то, что для меня - истина, для вас - теория.

В этом - трудность.

И я не хочу, чтобы моя истина стала вашей теорией.

Я хочу, чтобы она стала истиной и для вас.

Вот почему я сказал: я не имею дел с теориями, с верами.

Моя профессия - истина.

Это напоминает мне Сократа, который впервые использовал слово «профессия» для истины. Когда суд приговорил его к смерти, ему дали несколько альтернатив, ведь он был человеком выдающегося ума; даже те, кто был против него, не испытывали радости от того, что его казнили. Он был гордостью Афин. Без Сократа - чем были бы Афины? Ему дали несколько альтернатив. Ему сказали: «Если ты перестанешь говорить об истине, если ты перестанешь учить людей, ты будешь помилован».

Сократ сказал: «Это невозможно. Говорить истину и учить истине - моя профессия. Это не альтернатива. Лучше умереть, чем отказаться от своей профессии. По крайней мере, никто не сможет сказать, что Сократ был трусом: чтобы спасти свою жизнь, он продал истину».

Ему сказали: «Тогда вторая альтернатива - ты покинешь Афины». Греция в те дни была разделена на городские демократии, каждый город был независимой демократией. «Поэтому, если ты покинешь границы Афин, у нас не будет проблем. Ты можешь иметь свою школу где угодно. Твои студенты могут поехать туда, и ты сможешь продолжать свою профессию».

Сократ сказал: «Вы хотите, чтобы я предстал перед другим судом, где-нибудь еще? Хватит и одного. И если Афины, вершина греческой цивилизации, не могут понять меня и принять меня, кто же тогда поймет меня и примет? А чем будут Афины без меня? Мне будет недоставать Афин. Афинам - меня. Нет, я не собираюсь идти этим путем. Я сделал Афины тем, чем они стали сейчас».

И он был прав. Он не строил домов и дорог, но если Афины до сих пор живы в памяти человечества, то это благодаря Сократу и его ученикам. Его учеником был Платон, учеником Платона - Аристотель; а эти три человека — самые сливки афинской культуры, цивилизации; они гении. Платон и Аристотель не приблизились к Сократу. Учитель - несравненен. Платон - великий философ, и в истории философии Платон более важен, так как Сократ никогда ничего не писал.

В этом надо разобраться: люди, которые знают истину, предпочитают говорить, а не писать. Во всем мире — и это не может быть простым совпадением - во все века, во всех странах, они предпочитали говорить. В этом заключается какое-то особое значение. Они все знают, что слово не может передать истину, но сказанное слово может иметь, по крайней мере, нечто живое в себе.

Жест Учителя, глаза Учителя — что-то в Учителе должно сопровождать это слово, подобно аромату, подобно чему-то такому, чего вы не можете уловить, не можете точно определить. Но сказанное слово имеет совершенно другие параметры, чем написанное слово. Одно и то же слово, но написанное, это как тело одного и того же человека, который жил когда-то.

Написанное слово похоже на мертвое тело, а сказанное слово наполнено жизнью - по крайней мере в тот момент, когда есть кто-то, кто слушает это слово. Между тем, кто слушает, и тем, кто говорит, на какое-то мгновение возникает живая вибрация. Слово не бывает одно: жест, глаза, голос, глубина, из которой оно исходит... Где вы найдете такую глубину на плоском листке бумаги? Где вы найдете глаза, жесты, глубину в чернилах? Все будет мертво. Это будет то же самое слово, но в нем не будет огня. Это будет свеча без пламени. Но ведь важна не сама свеча; важным является живое пламя.

Но историки пропустили, что определенные свидетельства содержатся в книгах Платона, по той простой причине, что у них есть эти книги; есть книги Аристотеля, в них есть подтверждения тоже. Сказанное слово было живым, оно играло и танцевало, а потом исчезло. Сократа помнят только потому, что Платон упоминает о нем в своих книгах и приводит диалоги с ним. Сколько в этих книгах Сократа и сколько Платона - трудно сказать, потому что нет способа определить это; Сократ не оставил ничего после себя. Но я очень хорошо знаю, так как было очень много других учеников Сократа, которые тоже писали о Сократе, и все эти записи разные.

Записи Платона считаются самыми известными, потому что он был действительно великим писателем. Другие же ученики просто вели записи, записи в классе. Но я просмотрел все эти классные записи и могу сказать с уверенностью, что девяносто процентов того, что писал Платон, — это его воображение. У него богатое воображение, и он был творческой личностью. Что-то сократовское присутствует там, но очень трудно найти, где именно: все это слишком перемешано с самим Платоном. Но Платон является великим.

Сократ — почти мифологическая личность. Существует много людей, которые думают, что Сократ никогда не существовал, что это всего лишь действующее лицо в диалогах Платона. Точно так же Гурджиев говорит об Иисусе, что Иисус никогда не существовал; что Иисус является только частью спектакля, который разыгрывается в Иерусалиме каждый год.

Доказать, что Иисус был исторической личностью, очень трудно, потому что за исключением тех четырех Евангелий, которые были написаны его собственными учениками, не существует никаких ссылок на Иисуса в еврейской литературе, не существует никаких ссылок в письменах тех лет, на камнях, зданиях, вообще нигде во всех римских летописях. Если человека распинают, то должна быть хотя бы запись о том, что этого человека распинают. А если вы собираетесь распять такого человека, как Иисус, то вы просто обязаны сделать запись об этом. Но нет никаких записей. А эти бедные четверо учеников - никто из них ведь не обладает качествами Платона. И даже сам Иисус не обладает качествами Сократа.

Сократ - гигант, гималайский гигант. Каждое его слово наполнено огромным значением. Он сказал: «Я не собираюсь покидать Афины. Без меня - чем станут Афины? Вы убьете меня — это сделает Афины бессмертными». А эти глупцы не могли понять, что он говорит. А он говорил истину: именно потому, что Сократа отравили в Афинах, Афины стали бессмертными.

Но я помню его, потому что он был первым человеком, который применил слово «профессия» для истины: «Я не собираюсь бросать свою профессию». В действительности, даже если бы он захотел бросить свою профессию, он не смог бы сделать это.

Человеку, который прибыл в этот мир, неподвластно остановить процесс распространения того, что он накопил.

Я говорю: «Для меня реинкарнация является истиной. Но я не говорю, чтобы вы верили в мой опыт, в мое переживание, потому что вера в мое переживание не сможет стать вашим переживанием, она не сможет помочь вам каким-либо образом самим испытать это; наоборот, это станет помехой для вас. Если вы верите в то,- что я говорю, тогда вам не нужно задавать вопросы».

Религиозная истина, субъективная истина отличается от объективной истины, от научной истины.

Альберт Эйнштейн открывает некую истину о физике. И теперь нам не нужно проходить через процедуру вопросов и ответов еще раз - это было бы глупо. То, над чем Альберту Эйнштейну пришлось работать много лет, вы можете сделать за несколько часов. Это зависит от вашей образованности; вы можете справиться с этим даже за несколько минут. Вам не нужно начинать поиск.

Эдисон работал три года, чтобы сделать первую электрическую лампочку. Теперь, если кто-нибудь собирался бы работать три года для того, чтобы сделать одну электрическую лампочку, это было бы глупо. Лампочки продаются на рынке. Никто не задумывается сейчас, что целых три года существовало сконцентрированное стремление познать истину... А Эдисон работал по шестнадцать часов в сутки, по восемнадцать часов в сутки до глубокой ночи. Я вспоминаю о той последней ночи, когда он открыл это.

Вы можете понять его экстаз: три года неимоверной работы и, наконец, появляется лампочка. Появляется свет. Он сидел и с изумлением смотрел на эту лампочку, он не мог поверить. Хотя он работал над ней в течение трех лет, надеясь, что однажды он найдет правильный ключ... Если бы этот ключ не сработал, он попробовал бы другой; он продолжал бы и продолжал бы пробовать. Его ученикам надоело это, и они его оставили; с ним осталась только жена. Она любили этого бедного человека и очень жалела его. Очень часто она предлагала ему: «Прекрати эту бессмыслицу. Ты можешь сделать так много другого».

Эдисон открыл очень многое в истории человечества - ему принадлежит тысяча открытий. Его жена говорила: «Тратить свою жизнь зря не кажется рациональным. За три года ты смог бы сделать гораздо больше. Прошло три года, ты постарел: за эти три года ты стал выглядеть так, как если бы прошло уже тридцать лет». Но она все-таки осталось с ним.

В ту последнюю ночь, ночь, когда он открыл свою лампочку, а он сделал это приблизительно около двенадцати часов, — он был так взволнован своим открытием, находился в таком экстазе, что в три часа утра его жена закричала: «Убери этот свет! — ведь она не имела никакого представления о том, что это был за свет, - и ложись спать или!..»

Только тогда он понял, что уже три часа утра. Он кинулся к своей жене и закричал: «Сначала пойди и посмотри на свет».

Она сказала: «Убери этот свет!» Так как она думала о той лампе, которой он обычно пользовался во время работы.

Эдисон сказал: «Это не та лампа, которую я включаю и выключаю; это свет, над которым я работал все три года, а ты говоришь мне: "Убери свет!" Хотя бы на минуточку сходи и посмотри, что произошло».

Вам не нужно работать три года, чтобы сделать электрическую лампочку, вам не нужно работать много лет, чтобы сделать радио. Нет, в науке существует объективная истина. Как только становятся известными принципы чего-то, все могут пользоваться ими, чтобы делать это за очень короткий период времени. Фактически, нет необходимости и делать это, так как это изготавливается промышленностью.

Но субъективную истину нельзя изготовить на предприятии, хотя священники именно это и пытаются сделать. Что собой представляют их священные писания? Это они пытались как бы изготовить истину. Они пытались облечь истину в слова. Они пытались продавать священные книги: «У вас есть Библия, а что еще имел Иисус? Просто держите эти четыре Евангелия рядом со своим сердцем, этого будет достаточно».

Иисус, конечно, держал их несколько ближе к своему сердцу, за своими ребрами; ваша Библия будет находиться перед ребрами, но разница в несколько дюймов - не очень большая разница. Но если вы в самом деле фанатический приверженец Иисуса, вы можете сделать операцию и вшить Библию в свое сердце, в свои легкие и объявить себя Иисусом Христом, потому что именно эти слова были в сердце у Иисуса Христа, а теперь они в вашем сердце. Именно это и делают тысячи христианских священников во всем мире, эти христиане, покушающиеся на Библию. Можно почувствовать некоторую жалость к бедному Иисусу. А что они делают с его Библией? Унижают ее! Почему же они покушаются на нее?

Один из моих вице-канцлеров - доктор Харисингх Гаут был известным юристом. Он был широко известен. Я не думаю, что в сфере законов был другой такой человек, человек его масштаба и славы. У него было несколько офисов: в Пекине, в Нью-Дели, в Лондоне, и он постоянно ездил из одного офиса в другой. Он вел дела в Китае, в Индии, в Англии и других странах. Там, где возникало какое-то дело, которое невозможно было решить, появлялся он.

Он обычно говорил на своих занятиях по юриспруденции, на которых бывал и я... Я не был его студентом, но он любил меня и даже ждал меня. Если иногда я опаздывал он, бывало, говорил своим студентам: «Давайте подождем: один из моих студентов еще в пути. Он придет сюда, я уже слышу стук его деревянных сандалий. Он придет сюда уже через несколько минут».

Его студенты сердились; они говорили: «Его нет даже в списках студентов юридического факультета, а вы оказываете ему большее уважение, чем нам». Он говорил: «Вы этого не поймете - вы просто стараетесь понять закон, а этот молодой человек старается сделать что-то совсем другое, чего вы не можете понять. Он всегда старается понять, не является ли закон всего лишь расширением логики. Меня интересует его любознательность. Я хочу подождать его».

Он обычно говорил своим студентам: «Когда вы получаете дело исключительно благоприятное - у вас есть факты и вы уверены в том, что вы выиграете это дело, - тогда будьте очень скромными перед судом, очень вежливыми. Представьте все факты, но не будьте агрессивными; в этом нет необходимости, так как фактов достаточно».

«Но когда вы ведете дело, в котором бы не уверены и не знаете, выиграете вы его или нет - у вас шансов пятьдесят на пятьдесят, - тогда не будьте скромными, не будьте кроткими. Приносите в суд как можно больше книг по юриспруденции, с выдержками из законов, с примерами из других дел, рассмотренных прежде. У вас нет достаточного количества фактов, поэтому вам надо создать большой дым из слов, законов, прецедентов, статей, поправок. Вам надо создать так много законных слов и выражений, чтобы они полностью скрыли имеющиеся у вас факты».

Но если вы хотя бы на одну сотую процента уверены в том, что вы проиграете дело, так как все факты против вас, все свидетели против вас - вашего подзащитного поймали с поличным, — тогда будьте агрессивны, наступательны. Швыряйте книги по юриспруденции, рвите эти книги, стучите по столу. Не соблюдайте принятых правил. Меньшее, чем это, вам не поможет. У вас не будет другого шанса, если вы не будете таким наступательным и агрессивным, расшвыривая книги и законы вокруг себя, разрывая их, с тем, чтобы вызвать замешательство в суде. Может быть, это вам поможет.

«Вызовите замешательство в суде и дайте суду знать... Если человек так агрессивен, так наступателен и так уверен, то, очевидно, в этом что-то кроется, иначе он не вел бы себя так храбро перед ними; в противном случае... Итак, создавайте подозрение, сомнение и старайтесь воспользоваться этим сомне- нием».

Эти уничижители Библии просто пытаются быть агрессивными, самоуверенными. Факты не в их пользу; факты никогда не бывают в вашу пользу, если вы верите во что-то. Только тогда, когда вы лично что-то переживаете, не возникает необходимости быть таким агрессивным, тогда вы можете говорить с чувством юмора.

Тогда вам не нужно вышвыривать раввина из-за его очень здоровой и гигиеничной чистой шутки. Еще более удивительно то, что совет раввинов...

Я бы мог понять это, если бы католики исключили какого-нибудь епископа или кардинала или даже папу, но я не понимаю раввинов, потому что они имеют самые прекрасные шутки в мире. Сравнения здесь быть не может; они обладают самым хорошим чувством юмора, но Англия - это такая свалка, - даже еврейские раввины уже потеряли свое чувство юмора.

Всего лишь несколько дней назад отлучили епископа. Вероятно, евреи пытаются соревноваться - теперь вот должны будут отлучить раввина. Никто не хочет отставать: «Если вы можете сделать это, то и мы можем». Но тот епископ был действительно виноват в том, что говорил что-то вредное для христианства. Я не хочу сказать, что его следовало отлучить, но то, что он говорил, было действительно опасно для христианства. Я бы поддержал его, если бы был архиепископом, я бы посоветовал всем другим епископам следовать ему.

Его бы не отлучили; его бы возвысили, его бы восхваляли, потому что хотя бы раз за две тысячи лет один епископ сказал правду, полуправду, отнюдь не всю правду. Но даже для того, чтобы сказать полуправду, нужна храбрость. А этот бедный раввин вообще ничего не сделал! И это действительно позор, что раввина отлучают всего лишь за шутку. Евреи выжили только благодаря их чувству юмора. Не было ничего другого, чтобы их поддерживало. Они потеряли свою страну, они потеряли вообще все; во всех странах их преследовали, убивали, чинили зверства над ними. Но они все-таки доказали, что у них есть такой характер, такое мужество, что вы не сможете их уничтожить.

В чем же их сила? Насколько я могу видеть - их сила в их чувстве юмора. Даже в самых больших несчастьях они могли шутить и смеяться. Даже в газовых камерах перед тем, как должны были открыть кра'н, евреи, должно быть, шутили. Это действительно была прекрасная сцена, достойная шуток. Этот Адольф Гитлер был сумасшедшим, но он действительно совершал смешные поступки.

Прежде чем послать кого-нибудь в газовую камеру, он, как правило, брил людей наголо. Большинство из раввинов имели бороды; с них сбривали все волосы. Странно; почему он был против волос? Их заставляли раздеваться догола, а потом им говорили, что они будут принимать душ. Газовая камера была известна как «большой душ». Конечно, никто не возвращался из этого большого душа, поэтому никто не мог сказать, что происходило внутри. Но каждый день людям, которые шли туда, говорили: «Теперь вы примете душ».

Итак, голые и полностью бритые, тысячи евреев, включая сотни раввинов, входили молча вовнутрь. Как вы думаете, что они там делали? Прежде чем включали газ и все они травились, они, должно быть, смеялись и шутили. Они могли выжить в очень враждебном мире по той простой причине, что они никогда не теряли чувства юмора. Каким бы большим не было несчастье и страдания, они не теряли способности смеяться.

Это первый случай во всей истории иудаизма, когда раввина отлучили за то, что он рассказал шутку, которая совсем не была грязной. В принципе, ни одна шутка не бывает грязной. Шутки, которые называются грязными, называются так потому, что вы прежде всего думаете о том, что секс грязен. Это следствие: так как секс грязный, любая шутка, которая имеет какое-то отношение к сексу, становится грязной: это очень странно - вы рождены в сексе, но вы не грязны. По христианскому учению вы грязны, вы рождены от первоначального греха; так они говорят - вы грязны, очень грязны. И очиститься вам нет возможности, не поможет даже сухая чистка.

Сухая чистка напоминает мне историю о том, как один человек мыл свою кошку мылом. Кошка пыталась убежать, а он старался удержать ее. Человек, который проходил мимо, заглянул и сказал: «Что ты делаешь? Ты такой старомодный! Твой способ приведет к тому, что кошка забрызгает водой весь твой дом и всю твою одежду. Сейчас можно пользоваться устройством для сухой чистки».

Он сказал: «Это хорошая мысль. Я воспользуюсь этим устройством».

На следующий день прохожий встретился с этим человеком и спросил: «Как дела?»

Он ответил: «Кошка сдохла».

Человек сказал: «Кошка сдохла? Что случилось?»

Он ответил: «Она чувствовала себя хорошо после сухой чистки, но автоматическая сушка ее прикончила». Он стал ультрасовременным: он купил не только устройство для сухой чистки, но и сушку.

Как только вы признаете, что секс является грязным, тогда не будет больше возможности иметь что-нибудь чистое в целом мире, потому что все возникает из одной и той же сексуальной энергии. Тогда и птицы, поющие свои трели, будут грязными - исключите их из жизни. Павлины, танцующие для того, чтобы привлечь самку, - исключите их, ведь они становятся поистине грязными созданиями. А чего стоит их грязный трюк - раскрывать так красиво свой хвост! Бедная самка не может не обратить внимание на этих истинно грязных самцов, которые совершают все эти трюки. Если вы исключите секс из мира, вы исключите и жизнь.

Ни одна шутка не является грязной. Отлучив того раввина, совет раввинов в Англии доказал только одно: они сами грязные старики. Это показывает их ум.

Однажды психоаналитик осматривал пациента. Он нарисовал на бумаге линию и спросил: «Посмотри и сосредоточь свое внимание на линии. Что это тебе напоминает?»

Пациент ответил: «Прекрасную женщину!» .

Психиатр сказал: «Мы на правильном пути». Он нарисовал треугольник и снова спросил: «А теперь сосредоточьтесь».

Пациент ответил: «Мне не нужно сосредотачиваться - это напоминает мне очень красивую женщину».

Психиатр сказал: «Странно». Он нарисовал круг и спроси л: «А теперь?..»

Психиатр был поражен, потому что пациент ответил: «В вашей голове ничего нет, кроме секса — вы постоянно рисуете голых женщин, то так, то этак. Разве вы не можете нарисовать что-нибудь еще?» Этот человек думает, что в голове у психиатра только секс!

Эти раввины и их совет - должно быть, они были на самом деле сексуально озабоченными.

Все эти люди постоянно твердят вам, что хорошо, что плохо, что правда, что неправда; а вы им все время верите. .

Эта вера привела все человечество к этой путанице. Мои усилия направлены на то, чтобы полностью остановить этот процесс - процесс веры. Вы не должны верить мне. Если я скажу, что истина - это все то, что я сам испытал, то единственно, что вы должны делать, - это принять это за гипотезу и стараться испытать это самим.

Существуют некие способы, чтобы вспомнить ваши пре-жниежизни, простые способы вспомнить это. Нет нужды верить. У нас имеется процесс повторного рождения - надо просто проникнуть глубже. Когда вы достигаете момента рождения, надо следовать этому процессу. Вы приближаетесь к моменту зачатия. Продолжаете этот процесс и приближаетесь к смерти в вашей прошлой жизни. Продолжайте дальше, и вы удивитесь тому, что все, что случилось с вами в ваших предыдущих многочисленных жизнях, все еще содержится в глубинах вашей памяти. В вашем подсознании ничего никогда не теряется.

Даже когда вы не обращаете на что-то внимания, ваше подсознание запоминает это. Теперь это называется сублими-нальной (подсознательной) памятью, и этим термином пользуются в нескольких странах. В некоторых странах это запрещается, но никто не знает... так как даже если вы запрещаете что-то, вы можете этим пользоваться: вы идете в кино, а в кино может использоваться рекламирование с помощью внушения. Между двумя кадрами, десятки раз на протяжении фильма появляется слово «кока-кола», но оно появляется и исчезает так быстро, что вы не можете его увидеть; вы просто не видите его.

Если вы смотрите кино, вы должны знать, как оно действует. Все изображения неподвижны. Например, я поднимаю руку: в фильме будет множество рисунков, отображающих разные позиции. Всего лишь одно движение - поднятие руки - означает множество неподвижных картинок с различными позициями; они движутся так быстро, что вы не видите их по отдельности, как статические изображения. Они движутся так быстро, что вы можете видеть движущуюся руку, а не неподвижные изображения разных позиций руки.

Если вы прокрутите этот фильм медленно, вы сможете увидеть. В разрыве между двумя изображениями движущейся руки - а они движутся так быстро, что вы не можете увидеть этот разрыв, — вставляется «кока-кола», раз двенадцать на протяжении всего фильма. Вы не сможете вспомнить, что вы это видели, но в этот день продажа кока-колы в городе увеличится в два или даже в три раза.

Имеются средние цифры о том, сколько кока-колы продается каждый день. В день, когда дается реклама в кино, продажа кока-колы увеличивается в три раза. Что произошло? Ваше подсознание продолжает накапливать все то, что вы не видите глазами, не слышите ушами, не чувствуете телом.

Вы будете удивлены. Если вас загипнотизировать и спросить, что произошло первого января тысяча девятьсот семьдесят первого года в течение всего дня, с момента вашего пробуждения до того момента, когда вы снова легли спать, сознательно вы ответите: «Первое января тысяча девятьсот семьдесят первого года? Я не помню». Кто помнит первое января тысяча девятьсот семьдесят первого года, если в этот день не произошло каких-либо важных событий: умерла ваша мать, или отец, или вы разошлись с вашей женой, или еще что-нибудь подобное. Обычно, если это был ничем не примечательный день, вы не можете вспомнить его, но если вас загипнотизировать, а это очень простое дело - загипнотизировать вас...

Вам нужно всего лишь сказать, чтобы вы посмотрели на любой светящийся предмет, висящий над вашей головой, расслабили ваше тело и смотрели на этот предмет не мигая. А человек, который гипнотизирует вас, будет продолжать говорить: «Вы засыпаете. Ваши глаза становятся тяжелыми, тяжелыми, все тяжелее и тяжелее». И вы начинаете чувствовать, что ваши веки становятся все тяжелее, но вам надо держать глаза открытыми как можно дольше. Вам не разрешают закрывать глаза, гипнотизер не говорит вам, чтобы вы их закрыли. Вы получили команду держать их открытыми до самого последнего момента. Поэтому вы стараетесь не закрывать глаза изо всех сил, но веки ваши становятся все тяжелее и тяжелее, вы начинаете чувствовать, что тело ваше становится оцепенелым.

Гипнотизер продолжает говорить: «Все ваше тело цепенеет. Вы не можете двинуть ни рукой, ни ногой, если даже и захотите: ваше тело превратилось почти в камень», — а ваши глаза уже почти закрылись. Вы делаете последнее усилие, как это делает утопающий, делая последнюю попытку спастись перед тем, как утонуть и пойти на дно. Вы можете убедиться теперь, что вы больше не можете держать глаза открытыми, они стали очень тяжелыми; с ваших век свисают камни.

На это уходит не более трех минут; вы засыпаете. Но разница между обычным сном и гипнотическим заключается в том, что при обычном сне вы не помните о том, что вас окружает. При гипнотическом сне вы реагируете на гипнотизера и не помните ничего другого. Если кто-нибудь еще скажет вам что-нибудь в это время, вы не услышите его; даже если он назовет вас по имени, вы не ответите. Но если ваш гипнотизер что-нибудь шепнет вам, вы услышите его.

Гипнотизер может сказать вам: «Пожалуйста, вернитесь в тысяча девятьсот семьдесят первый год, в первое января. Что произошло утром, когда вы встали?» И вы начинаете все вспоминать. Это можно даже записать: «Когда я встал, то сначала я искал домашние туфли, чтобы пойти в ванную комнату. В ванной я взял зубную щетку, и она упала на пол» -такие вещи, которые не имеют никакого значения. Что вы ели на завтрак, что вы делали после этого - вы вспоминаете мельчайшие подробности, вплоть до того времени, как вы легли спать.

Вас может разбудить лишь обратный процесс: «Теперь время истекло, ваше тело становится легче, ваши глаза начинают становиться все менее и менее тяжелыми, сейчас вы можете открыть глаза», И вы не будете помнить, что вы восстановили все события первого января тысяча девятьсот семьдесят первого года. Но если вам их показать, вы их узнаете: «Да, это действительно имело место, но как вы узнали об этом?» Вы не будете осознавать, что это вы сами все рассказали.

Гипноз - это одно из самых мощных средств, которые еще недостаточно используются. В нем нет ничего плохого, но все религии против него. Религия — странная вещь: она против всего того, что может привести вас к какой-то истине. Они создали эту атмосферу на всей земле, что гипноз - это что-то плохое. Это осуждение, если кто-нибудь скажет: «Ты загипнотизирован». Это унижение: «Загипнотизирован? Я?»

Но вы будете удивлены тем, что можно загипнотизировать только очень умных людей. Заурядные люди очень трудно поддаются гипнозу, а дураков вообще нельзя загипнотизировать. Это очень простой критерий; если вы попробуете сделать это на трех людях, вы сможете выяснить, кто из них дурак. Теперь научно доказано, что дураки не поддаются гипнозу по той простой причине, что, во-первых, когда вы говорите им, чтобы они смотрели на что-то блестящее, они будут смотреть на что-то еще. Вы предлагаете им держать глаза открытыми, а они закрывают их. Все возможно для дурака. Вы предлагаете ему лечь, а он встает. Гипноз здесь невозможен, потому что у них нет ума, чтобы ухватить мысль, и это все зависит от них.

По свету ходит неправильное представление, что все зависит от силы гипнотизера. Это отнюдь не так. Гипнотизер не обладает силой. Никакой гипнотической силы не существует, то есть вас гипнотизирует совсем не сила гипнотизера. Это не так, совсем не так с научной точки зрения. Это ваш ум взаимодействует с указаниями, которые дает вам гипнотизер; можно использовать даже магнитофон. Гипнотизер вообще не нужен. Вы не можете сказать: «Этот магнитофон обладает гипнотической силой». Гипнотизер просто повторяет определенные предложения. Если вы умно взаимодействуете с ним, сон к вам придет.

Я обычно живу вместес одним из моих двоюродных братьев. У него была странная привычка: ему было очень трудно расставаться с чем-нибудь. Я нашел ему прекрасную работу, а он работал в третьесортном месте; зарплата была плохой, да и работы было очень много. Но у него была привычка - он не мог бросить то, что делал. Я пытался убедить его: «Ты глупо поступаешь. Здесь ты будешь хозяином. Твоя зарплата будет в три раза больше, у тебя будет хороший офис. Ты будешь хозяином: будет нужна только твоя подпись несколько раз в день, воти все, а здесь ты лишь третьеразрядный клерк; весь день пишешь, переписываешь, перерабатываешь каждый день».

Но он сказал: «Мне нравятся здесь люди, здесь мои друзья, здесь все меня знают. На новом месте, - он очень нервничал, -на новом месте новые люди...»

Я сказал: «Я пойду с тобой. Я познакомлю тебя со всеми». Нет не помогло, тогда я сказал: «Лучше бы я загипнотизировал тебя» — раньше я пытался сделать это с ним. А он был очень умным человеком, который всегда был первым на всех своих экзаменах, а сейчас он - профессор.

Я все время экспериментировал с ним - он хороший объект для гипноза, - все, что я ему предлагал сделать, — он делал. Даже пост-гипнотические предложения, минута за минутой, он выполнял. Например, однажды я велел ему (под гипнозом): «Завтра, точно в двенадцать часов, когда часы на башне пробьют двенадцать (башня эта находилась очень близко от нас), ты поцелуешь свою подушку». И я вывел его из гипнотического состояния.

На следующий день, начиная с одиннадцати часов, я уже стоял у его кровати, чтобы он не смог подойти к кровати. Он не имел представления о том, что происходит, но он хотел подойти к кровати. Я стоял там, чтобы помешать ему. Потом я взял подушку и вышел в сад. Он пришел вслед за мной, не зная, что происходит, и точно в двенадцать, когда часы на башне стали бить, он подскочил ко мне, схватил подушку, поцеловал ее и так застеснялся, что убежал.

Я спросил: «Что ты делаешь?»

Он ответил: «Сам не знаю. Я никогда не целовал свою подушку - я говорю тебе правду! Почему я должен был поцеловать подушку? Но несколько мгновений я не думал ни о чем Другом, кроме этой подушки; меня это беспокоило. А почему ты унес мою подушку в сад? Я никогда раньше не видел, чтобы ты выносил мою подушку в сад. Мне так стыдно; прошу простить меня за то, что я выхватил у тебя подушку и совершил такой глупый поступок - поцеловал эту подушку!»

Я сказал: «Не о чем беспокоиться. Это было пост-гипнотическое внушение. Ты просто выполнял инструкции. Ты не мог предотвратить это, это было подсознательно». Вы очень удивитесь, когда узнаете, что когда я попытался с помощью гипноза убедить его сменить работу, он испугался, так как я пытался убедить его без гипноза в течение двух-трех дней, но он не поддавался. Поэтому он согласился на гипноз, но в тот момент, когда я сказал ему: «Ты сменишь свою работу и уйдешь из старого офиса, который просто ужасен», - он мгновенно сел.

Он сказал: «Нет!»

Я сказал: «Но ты был под гипнозом».

Он сказал: «Да, я был, но это совсем другое дело, когда ты приходишь ко мне, чтобы сказать мне что-то плохое о моей работе». Единственное, что он помнил, даже находясь в состоянии гипноза, это то, что если будет упомянута его работа, он сразу же выйдет из состояния гипноза.

Так что это совсем не сила гипнотизера, а ум и сотрудничество, так как он слушался меня в девяносто девяти случаях, делал все, что я ему велел, кроме одного.

Вы мцжете сказать: «Садись. Вот стоит корова, подои корову» — и человек сядет, начнет доить корову, которой там не будет. Вы можете сказать все, что угодно - и человек будет делать это, но против его воли ничего не получится. Поэтому люди, которые думают, что вас могут загипнотизировать против вашей воли - очень ошибаются. В руках у гипнотизера не его сила, а ваша сила. Если вы позволяете гипнотизеру внушать вам и вы помогаете ему... Если вы сопротивляетесь, вас нельзя загипнотизировать. Поэтому требуется большой ум, требуется доверие. Можно загипнотизировать только умных и доверяющих тебе людей.

Гипноз - одно из игнорируемых, отвергаемых измерений жизни. Он может помочь вам восстановить все предыдущие жизни так быстро, что не возникает никаких проблем — вам не нужно верить в них; сначала войдите в гипноз. А в гипнозе вы сможете получить пост-гипнотическое внушение о том, что гипнотизер больше не нужен. Вместо этого, вы считаете от одного до ста, и к тому времени, когда вы досчитаете до ста, вы войдете в гипноз самостоятельно.

И обо всем, что бы вам хотелось, чтобы произошло в вашем гипнозе, вам надо напоминать себе, прежде чем вы начнете считать от одного до ста. Вы просто говорите: «Я хочу вернуться в свою предыдущую жизнь», - и начинаете считать от одного до ста. И вы уснете. А второе, что вы должны сказать: «Через десять-пятнадцать минут я вернусь в свое обычное состояние». Потому что гипнотизера нет, вы. сами делаете это самостоятельно. Но гипнотизер вам очень помогает, он может легко сломать лед, сделать дорогу, дать вам ключ. Все будет работать: «Повторите свое имя три раза, и вы будете загипнотизированы».

Поэтому я предлагаю - не спрашивайте меня, является ли теория реинкарнации правильной или нет. Для меня она является правильной, для вас - нет, пока еще нет. Не занимайте никакой позиции - ни положительной, ни отрицательной. Оставайтесь открытыми для гипноза. Исследуйте. Если вы можете вернуться в свои предыдущие жизни, это является достаточным доказательством, что у каждого из нас - долгое, долгое прошлое. А это дает еще одно глубокое понимание: если есть предыдущие жизни, это означает, что будут и будущие жизни, эта жизнь всего лишь в середине. Конечно, вхождение в будущие жизни невозможно, так как будущее еще не случилось. Но войти в прошлое очень легко, так как оно уже было; память там, и запись там. Это так, как будто вы забыли дорогу в комнату записей, где все это было записано.

Примите это за гипотезу. Со мной - все является гипотезой.

Если вы можете доверить мне настолько, что готовы исследовать, искать, - тогда это сработает.

У меня нет доктрины, чтобы учить вас, единственный гипноз для вас - найти истину самостоятельно.

Любая истина, которую вы не найдете, - не является истиной.

Истина является истиной только тогда, когда вы найдете ее.

Таково главное свойство истины - вы должны найти ее самостоятельно, она истинно ваша, вы можете сказать с полной ответственностью, что это так.

Но не становитесь авторитарными.

Видите ли вы разницу между этими словами? С полной ответственностью могу сказать, что реинкарнация — это правда, но я не авторитет. Если я говорю, что вы должны поверить в это, что это правда, тогда я авторитет для вас. Этот авторитет - просто мой жизненный опыт. Быть авторитарным означает, что я хочу навязать вам это мнение и превратить его в вашу веру.

Моя религия не имеет доктрин, не имеет догматов, не имеет теорий. Это странная религия. Ничего подобного раньше не случалось, но в этом-то и прелесть. Она оставляет вас полностью свободными.

Если я могу дать вам только свободу, значит - я дал вам все.

Если я могу помочь вам освободиться от всей чепухи, в которую вас запутали другие, это больше, чем можно было бы ожидать.

Как только вы освободитесь, тогда все измерения - здесь, они открыты; вы можете двигаться сами, самостоятельно. А двигаться самостоятельно так прекрасно.

Вы когда-нибудь наблюдали за маленькими детьми? Когда они начинают ходить, если вы хотите поддержать их за ручку, они этого не желают. Вы пытаетесь им помочь, вы боитесь, что ребенок может упасть, но вы понимаете экстаз ребенка. Вы разрушаете его экстаз, беря его за ручку. Он предпочел бы упасть, но сам, самостоятельно. И что за беда, если он и упадет один, два, три раза? Он узнает, как не падать. Просто наблюдайте, так, чтобы он не попал в какую-то беду. Другими словами, если он падает просто на землю, а не в пропасть, не нужно волноваться. Пусть он учится, потому что лучше, чтобы он упал и научился, как не падать. Тогда ваше наблюдение не потребуется; тогда его можно будет оставить одного даже на краю пропасти.

В детстве я часто играл в одну странную игру, которую я сам придумал, - очень опасную игру. Я заставил соседских детей ходить по деревянной доске, которая там просто лежала. Наш новый дом был построен, и осталось много досок; та доска была очень длинной и плоской доской. Я заставлял детей ходить по ней, и они ходили; проблем никаких не возникало. Я спросил: «Вы можете пройти по ней? Тогда я положу ее между двумя балконами». Потом я сказал: «Теперь пройдите по ней. Это та же самая доска: вы по ней ходили, когда она лежала на полу. Разницы ведь нет, если не считать того, что она теперь находится высоко».

И они, конечно, говорили: «Мы не можем пройти по ней». Но я спрашивал: «В чем же разница? Ведь это та же самая доска, по которой вы ходили много раз и не падали». Я показывал им, я ходил по ней. Моя мать выбегала из дома, когда она видела меня на этой доске в очередной раз. Я делал ей знак рукой: «Спокойно, так как если ты скажешь что-нибудь, я могу упасть», — поэтому она стояла даже не дыша.

Я проходил по доске, и она начинала беситься и кричать: «Что это?»

Я объяснил ей: «Это игра, которую я изобрел; и в эту игру я намерен играть всю свою жизнь».

Она сказала: «Что? Всю жизнь? В эту игру?» Я ответил: «Это игра. Позже я смогу назвать это по-другому. Но это игра». Я все еще играю эту игру. Уверенность — вот что вам нужно. На земле вы можете очень легко пройти по доске, потому что вы знаете, что вы не упадете. Доска та же самая, с теми же размерами, с той же шириной, но возникает страх, боязнь того, что вы можете упасть. Если вы настороже, если вы внимательны, вы можете пройти по ней: проблемы нет. Просто будьте бдительны, тогда вы сможете идти по любой гипотезе — не будет опасности впасть в веру. Оставайтесь бдительными. Используйте любую гипотезу. Вы обязаны найти истину, любая истина будет хорошей, так как она является частью всей истины; отсюда вы можете двигаться дальше и искать всю истину. Постарайтесь ухватиться за хвост слона, этого будет достаточно: вы найдете всего слона. Может потребоваться некоторое время, чтобы найти, все остальное - ведь слон большой, — но вся проблема будет заключаться в том, чтобы ухватиться именно за тот хвост, который нужен. Вера - это не то, за что нужно хвататься.

И я не поддерживаю веру - какая бы она ни была -положительная или отрицательная. Я поддерживаю только гипотезы. Второй вопрос?

Бхагаван,
Вы сказали, что нельзя одурачить человека, который в чем-то убежден. А вы нас не дурачите?

Да, это правда: нельзя одурачить человека (pull men's leg -буквально «тянуть человека за ногу»), который в чем-то убежден. Но вторая часть этой фразы немного сложна, так как человек, который в чем-то убежден, не захочет вас дурачить обычным способом. Он будет тянуть вас за голову. Это выражение - «he pulls your head up» (буквально «он тянет вашу голову вверх») - не существует ни в одном языке, но это именно то, что делает человек с твердыми убеждениями.

В этой жизни все стремятся тянуть других за ноги, чтобы утащить их вниз и, тем самым, возвыситься самим. Человек с убеждениями гораздо выше вас. Ему очень трудно дотянуться до вашей ноги и особенно на ранчо Большая Грязь. Ему придется нырять глубоко в грязь, чтобы отыскать вашу ногу. Ни один человек с убеждениями не будет этого делать.

Но он будет тянуть за что-то, он не оставит вас в покое. Он будет тянуть вас за голову, это единственный способ, когда кто-то находится глубоко в грязи. Это ранчо Большая Грязь является настоящим отображением всего мира, потому что все находятся в грязи, глубоко в грязи, опускаются все ниже и ниже. Даже вашу голову найти очень трудно, не говоря уже о вашей ноге, если вы не стоите вверх ногами! В этом случае, возможно, вас нужно будет тянуть за ногу, но это случается очень редко. Люди не стоят на голове в грязи.

Такого рода ситуации случаются - я сейчас вспомнил одну историю. Это было когда-то, когда умер Морарджи Десаи. Он надеялся, конечно, попасть в рай, но дьявол пригласил его в ад. Морарджи Десаи сказал: «Как! Я бывший премьер-министр. Разве ты не знаешь?»

Дьявол сказал: «Мы знаем тебя хорошо. Мы уже давно ждем тебя, но ты все время пил свою урину и воняешь так сильно, что смерть приходила за тобой много раз, но уходила назад — так велико было зловоние. Наконец, мы заставили смерть пойти за тобой, сказав: «Надо что-то делать. Этот- человек живет уже слишком долго». А у тебя есть выбор... Ты очень крупный политик, лидер, важное лицо, поэтому я могу сделать для тебя это одолжение. У нас в аду три секции, ты можешь выбрать».

Морарджи Десаи заглянул в первую секцию: там людей бросали в огонь. И хотя их бросали в огонь и они горели там, они не умирали; им было страшно больно, их вытаскивали из огня и снова швыряли туда. Он сказал: «Нет, сюда я не пойду».

Вторая секция, в которую он заглянул, была немного лучше, чем первая, но не для него. Странно, огромное количество насекомых, которых он никогда раньше не видел, ползали по телам людей, проделывая в них дырки, вползая в одни дырки и выползая через другие. Тело каждого человека представляло собой огромное количество дыр, потому что эти насекомые все ползали и ползали по эти телам. Морарджи Десаи сказал: «Нет, это место тоже не для меня. Я бы хотел посмотреть на третью секцию».

Когда он заглянул в третью секцию, он почувствовал некоторое облегчение, потому что в ней все казалось не так страшно, как в первых двух секциях. И он уже имел некоторую привычку к этому месту: она была полна мочи и кала. Он уже был знаком с первой половиной (мочой), а со второй ему предстояло познакомиться, что еще ему оставалось делать - ведь там было всего три секции. Одно было хорошо — это доходило только до колен и люди стояли в этом и пили кофе.

Морарджи Десаи сказал: «Хорошо, это подойдет». Как только он вошел в секцию, дьявол закричал: «Перерыв для кофе закончен». Все закончили пить кофе. «Теперь становимся на голову». Вот тогда Морарджи Десаи и понял, что это совсем не так легко.

Итак, люди стоят на головах только в этой третьей секции ада. В жизни люди Находятся глубоко в грязи, но все-таки стоят на ногах. Просветленный человек тянет вас вверх за вашу голову. Такого выражения на самом деле не существует» потому что языки создаются не просветленными людьми; они создаются обычными людьми для обычных людей для обычных целей.

Для просветленных... в мире не существует ни одного языка, который был бы создан просветленными людьми для просветленных людей с целью просветления. В этом основная трудность; вот почему все они чувствуют, что истину нельзя выразить словами. Не существует языка, который был бы создан людьми, знающими истину. В действительности никогда и не было так много людей, знающих истину, чтобы возникла необходимость создать такой язык. Очень редко случается, что кто-то становится просветленным; зачем же тогда язык? С кем он собирается говорить на языке просветленных?

Но моя проблема заключается в том, что я пытаюсь тянуть вас вверх, поэтому по пути я иногда составляю свои собственные фразы, создаю свой собственный язык, свои собственные слова. Как бы там ни было, но если мое сообщение дойдет до вас, хотя бы какая-то его часть, то этого будет достаточно. Потому что даже маленькой искорки хватает, чтобы поджечь целые джунгли. Вся ваша жизнь может загореться всего лишь от маленькой искорки, попавшей в вас.

Беседа 30.
ЕДИНСТВЕННО ПОДЛИННАЯ ДЕМОКРАТИЯ: ДИКТАТУРА ПРОСВЕТЛЕННЫХ.
28 января 1985 года

Бхагаван,
Почему вы против коммунизма?

Я против коммунизма, но по очень странной причине. Эта странная причина заключается в том, что это вовсе не коммунизм. Слово «коммунизм» образовано от слова «коммуна»; но коммунизм - это не коммуна-изм. Он не имеет никакой базы в самом понятии «коммуна»; наоборот, это просто антикапитализм. Это название дает вам ложное понятие о чем-то положительном, но фактически, это только лишь отрицательный подход: это антикапитализм. И мое понимание заключается в том, что все, что в основе своей является отрицательным, никак не может способствовать эволюции человечества.

Именно из-за этого факта атеизм не стал полезным для эволюции человечества, для его самосознания, для его роста. Это лишь чистая отрицательность. Просто говорить, что Бога нет, и основывать свою философию на вере в то, что Бога нет, полнейшая глупость. Для жизни нужно что-то положительное. Фактически, для жизни нужно что-то настолько положительное, чтобы оно смогло поглотить и все отрицательное. Поэтому очень положительное заключается в том, что отрицательному не нужно оставаться вне его или быть против него; оно должно быть поглощено.

Иисус говорит: «Не хлебом единым жив человек». Я не могу согласиться с ним, так как человечество, главным образом, живет только на хлебе; большая часть людей всегда жила только на одном хлебе. Я знаю, что он имел в виду. Я не против того, о чем он думал. Я против его высказывания. Он подразумевал, что человеку нужно нечто большее, чем физическое что-то; нечто большее, чем телесное что-то, нечто более высокое, трансцендентальное, без чего человек может прозябать, но не может жить. Я поддерживаю скрытый смысл его высказывания, но высказывание Иисуса очень неполное.

Почему я упомянул его высказывание? Я хотел сделать аналогичное высказывание, но вложить в него огромный смысл.

Я говорю вам: человек не может жить только на отрицании.

А коммунизм - это только отрицательная философия, подобная атеизму.

Вдумайтесь только: как вы можете расти, если вас окружают лишь одни «нет».

Для роста нужна лестница из «да».

«Нет» - мертво; оно эквивалентно смерти.

Смерть — это максимальное «нет». Жизнь - это максимальное «да». Для жизни требуется какая-то база из «да-философии».

Коммунизму нечего предложить. Это очень странно, но следует понять, что все ошибочные идеи являются побочными продуктами иудаизма. Например, христианство, которое представляет собой философию отрицания. Крест является символом этой отрицательности. Вы можете сделать крест из золота, но крест останется крестом. То, что вы сделаете его из золота, еще не означает, что вы превратите его в «да-символ»; он останется «нет-символом».

Христианство отрицает в жизни все, что приносит радость, все, чему вы можете радоваться. Это - антижизнь. Оно уходит своими корнями в смерть, и весь его мир начинается после вашей смерти. Ваша жизнь не имеет никакой ценности, если она не приносится в жертву ради той жизни, которая наступит после смерти.

Вы видите здесь искажение? Настоящая жизнь до смерти или после нее? А если жизнь продолжается после смерти, тогда зачем вам быть против жизни сейчас? Ведь та же жизнь будет продолжаться, и, может быть, она будет продолжаться в более широком, более крупном масштабе, но это будет все та же жизнь, что и сейчас. А если вы против этой жизни, то как вы можете быть за ту жизнь? Это будет всего лишь продолжение и развитие.

Христианство является первым искажением иудаизма. Второе искажение, которое появилось из иудаизма, — это психоанализ Фрейда. Фрейд был евреем, как и Иисус, но между ними существует большая разница. Иисус пытался доказать, что он является мессией для всех евреев. Он был несколько доверчивым и невинным, может быть, он не знал, что мессии бывают только в прошлом или в будущем, но никогда - в настоящем. Вы можете признавать их, когда их еще нет, они еще не родились, но вы не можете принимать их, когда они являются вашими современниками. Для ваших современников у вас нет ничего, кроме презрения; может быть, это слово и является корнем слова «современник» (contempt - презрение, contemporary - современник).

А Иисус старался, чтобы его принимали за мессию еще при жизни. Фрейд был более опытным, более интеллектуальным, более культурным человеком. Его метод заключался не в том, чтобы доказать, что он еврейский мессия - он знал о том, что произошло с Иисусом, — он пытался сделать совсем другое. Это логическое понимание: Иисусу не удалась его попытка; теперь можно попытаться сделать что-то противоположное.

Иудаизм очень настроен против секса. Все религии против секса, поэтому иудаизм не содержит в себе ничего особенного. Но другие религии против секса лишь теоретически; практически они понимают натуру человека и его слабости. Например, индуизм учит вас идти дальше секса, но не осуждает сам секс. Наоборот, эта религия дает вам методы и средства, поэтому вы можете воспользоваться энергией секса, чтобы войти в несексуальное измерение. Индуизм не против секса, вы просто не должны оставаться в плену у секса. Нет необходимости быть против секса; лучше использовать его в качестве средства для достижения цели. Зачем биться головой о камень? Это не поможет разрушить камень, это разобьет лишь ваш череп. Но евреи именно это и делают.

В Ветхом Завете говорится, что Бог так рассердился на два прекрасные города Гоморру и Содом, что он полностью их разрушил. Что же они делали? Они наслаждались сексом во всех возможных измерениях - вот в чем их преступление. Только у хасидов есть прекрасная история о разрушении Содома и Гоморры, но эта история неприемлема для ортодоксального иудаизма, она не является частью ортодоксального иудаизма.

Иудаизм принес миру только одну прекрасную вещь, и это хасидизм. Но евреи против хасидов. Они считают, что хасиды им неровня, что это павшие евреи. Но я заглянул в ортодоксальный ум евреев и в ум хасидов: если я должен решать, кто из них пал, тогда я скажу, что ортодоксальные евреи пали так низко, что дальше падать уже некуда. Они достигли самого дна.

Хасидизм - это прекрасный цветок - единственное, что пришло от иудаизма и что можно сохранить в истинной религии. Но они - отверженные люди.

У хасидов есть прекрасная история о Содоме и Гоморре, о которой ни Ветхий Завет, ни другие ортодоксальные источники не сообщают, поэтому, конечно, это творение хасидов, их изобретение, их воображение. Но я люблю эту историю, и я хотел бы, чтобы и вы запомнили ее.

История о том, что Бог решает в своем гневе на евреев разрушить Содом и Гоморру. Хасидский святой приходит к Богу и спрашивает его: «Если в Содоме сто хороших человек и сто тысяч плохих человек, а ты собираешься разрушить весь город, то учитываешь ли ты тот факт, что погибнут и эти сто хороших человек?»

Бог задумывается.

Потом он говорит: «Об этом я не подумал, но тебе придется доказать, что в этом городе есть сто хороших человек».

Хасид сказал: «Подожди. Может быть, я не смогу найти ста человек, но подумай, если даже их будет всего десять в целом городе, разве будет правильно и по-божески разрушать весь город? Разве ты не поддержишь тех десятерых человек, которые считаются хорошими даже в том ужасном месте, которое ты собираешься разрушить?»

Бог сказал: «Мне придется подумать. Да, разницы, действительно нет — находится ли там сто хороших человек или только десять, но тебе надо будет найти этих десятерых».

Хасид сказал: «Подожди немного - еще всего лишь один вопрос. Если в городе найдется лишь один хороший человек, как ты думаешь, не является ли "хорошесть" одного человека гораздо более ценной, чем "плохость" ста тысяч человек? "Плохость" - это отрицательное качество; оно не имеет ценности. Ты не должен обращать на это внимания, иначе это качество сможет стать ценным. Тот один хороший человек имеет перевес».

Бог сказал: «Твои рассуждения правильны. Будет ли сто хороших человек, десять хороших человек или один хороший человек, я буду стоять за хороших людей. Но тебе надо будет доказать, что в городе есть такой один хороший человек».

Хасид сказал: «Я здесь, перед тобой. Не нужно никуда ходить. Вот почему я все время уменьшал число - ведь я мог не найти ста человек, я мог не найти десяти человек. А как судить? С того самого момента, как я стал хорошим, я забыл саму идею суждения о людях. Для меня все люди хорошие. Я не могу видеть плохое в ком-либо, потому что плохое - лишь тень; это не сама суть человека. Он, возможно, поступал плохо, но это не делает его сущность плохой. Один поступок может быть плохим, два поступка могут быть плохими, три поступка могут быть плохими, сто поступков могут быть плохими; но все-таки сущность человека остается такой же чистой, как и всегда».

«Сущность человека не может определяться его действиями. Он может отбросить свои действия, отбросить свое прошлое, и с этого самого момента такой человек может стать святым. Никто не может помешать ему. Как вы можете судить? Не существует метода для того, чтобы судить. Вот почему я продолжал сокращать числа. Дело совсем не в том, что нет хороших людей; на самом деле я жил в обоих городах, и я нашел там только хороших людей.

В тот момент, когда вы станете хорошим, ваше суждение пропадет и вы перестаете судить о людях, так как суждение зависит от действий, а действие является чем-то очень поверхностным. Это похоже на то, как если бы вы судили об океане по зыби. Это было бы абсурдно - судить об океане по зыби на его поверхности. Действия - всего лишь рисунки на воде: вы их еще не закончили, а они уже исчезли. И ваша сущность вне ваших действий; она всегда относится абстрактно к тому, что вы делаете. Вопрос в следующем: «Кто вы?»

Хасид сказал: «А сейчас я вижу только то, что собой представляют люди. Иногда человеку, который очень красив, добр, свят, может быть, приходится поступать так, что он кажется плохим, что может идти против условностей. Вы не можете судить о нем по самому действию. Вот почему я сокращал число хороших людей. И вот я здесь. Я живу в обоих городах: я живу полгода в Содоме и полгода в Гоморре. Ты готов уничтожить меня?»

И по истории хасидов Бог решил не уничтожать эти города. Но это история хасидов, а хасиды единственные хорошие люди, которые вышли из иудаизма. Естественно, их отвергают, потому что они отвергают всю вашу чепуху. Они не принимают рассказ в Ветхом Завете о том, что Бог разрушил Содом и Гоморру. Они говорят: «Там был наш святой, и он спас эти города..Он спас оба города; и он спас в действительности все человечество, так как если Гоморра и Содом достойны того, чтобы их спасти, тогда не существует ни единого человека, которого стоило бы уничтожить».

У Фрейда была такая же тенденция, как и у Иисуса - быть пророком - что очень уж по-еврейски; это что-то вроде расового заболевания. Этот Моисей берет на себя ответственность. Он создает целую игру с пророками и мессиями и создает в умах бедных людей, которых не так много, представление об этом; они получают какое-то представление и начинают думать, что так оно и есть. Фрейд был, по существу, мессией, но он знал, что если он заявит, что он мессия, - а он был также и трусом... Он не был так фанатично храбр, как Иисус, поэтому то, что он сделал вместо того, чтобы предложить себя в качестве жертвы для распятия, — он попытался создать нечто совершенно новое — стать зачинателем новой религии.

Психоанализ, по Фрейду, является религией, а он - основатель, пророк, отец. Согласно психоанализу то, что он делал, было выступлением против всего еврейского антагонизма к сексу. Вот как он говорил евреям: «Я с вами не имею ничего общего, не нужно готовить крест для меня. Я делаю нечто совершенно другое, по сути — противоположное тому, что вы совершали четыре тысячелетия».

Но в своем подсознании Фрейд вынашивал мысль о том, чтобы стать пророком. И он всю свою жизнь очень боялся, что кто-нибудь станет Иудой. Только пророки боятся Иуд, в противном случае не было бы необходимости... Например, я не боюсь: если вы все превратитесь в Иуд, ничего плохого в этом не будет; в этом не будет никакого вреда. Так как я не выступаю в роли мессии, как вы можете предать меня?

Иуда мог совершить предательство, потому что, как мне кажется, он, должно быть, был сыт по горло этим человеком, который постоянно притворялся, что он единственный сын бога, мессия, которого вы ждали и который собирается спасти весь мир. Каждому наскучил бы такой человек. Я чувствую, что просто из-за скуки он принял тридцать сребреников от священнослужителя и продал Иисуса. Он даже не считал, что Иисус стоит больше, чем тридцать серебряных монет. На самом деле, он просто хотел избавиться от всего этого кошмара, когда ему приходилось так страдать от этого человека.

Так как вы никогда не жили с пророком, вы не знаете: он всегда прав, а вы всегда ошибаетесь. Что бы он ни говорил — это всегда слово самого Бога. Не спрашивайте почему. Его здесь нет, чтобы объяснить это вам, он просто диктует вам свои заповеди. Умри или сделай, но не спрашивай почему.

Иуда был единственным образованным человеком среди тех, кто окружал Иисуса, он даже был более образован, чем сам Иисус. Иисус был совершенно необразованным человеком. Иуда был единственным человеком, о котором можно было подумать, что он обладает каким-то интеллектом. Должно быть, он пресытился; всегда существует предел тому, сколько человек может вынести, вытерпеть. В конце концов, он отправил пророка к евреям.

Но я не пророк.

Вы не можете продать меня.

Я никогда не диктовал вам, что делать.

Я никогда не приказывал вам следовать за мной.

Я никогда не притворялся, что я кто-то, специально посланный свыше, для того, чтобы донести до вас какое-то послание.

Я не чей-нибудь почтальон: я просто делаю свое собственное дело.

Правильно или нет, я просто делаю свое собственное дело.

Если вы чувствуете, что вам это приятно, - добро пожаловать. Если вы чувствуете, что это не заслуживает вашего внимания, пожалуйста, бросьте это. Нет проблем. Вам это не навязывают.

Фрейд хотел быть пророком. Вся его жизнь является доказательством этого. Он отвергал психиатров, психоаналитиков и психологов так же, как религии и политические партии отвергали некоторых людей; любой человек, которого начинали подозревать, должен быть немедленно отвергнут. Что это были за подозрения? Фрейд подозревал, что он будет предан, но что может быть предано, если вы не принесли истины? Кто-то может, по мере своих сил, делать свое собственное дело. Вы делаете свое дело; он свободен делать свое дело. Но Фрейд продолжал отвергать людей и держал только очень небольшую группу, абсолютно преданных ему людей. Требовалось надежное окружение.

Таков метод пророка. Либо вы за него, либо вы его враг. Он не приемлет третьей категории типа «меня это не интересует». Он не приемлет никакой третьей категории. Для него существовало только два типа людей: те, кто был за Фрейда, и те, кто был против Фрейда. Те, кто был против, включались во вторую категорию; третьей категории вообще не существовало.

Фрейд делал как раз противоположное тому, что делал Иисус, по той же самой причине, по которой это делал Иисус. Он создал психоанализ. Никто другой в целом мире не мог бы создать психоанализ. Он должен был быть создан только евреем, когда бы он не создавался. Это не случайно.

Существовало очень большое «анти» отношение к сексу, и христианство довело его до логического конца, потому что они хотели доказать, что они значительно превосходят евреев. Сами евреи отказались от своего символа наивысшего расцвета - от мессии, а христиане приняли этого мессию в качестве основателя новой религии. Естественно, возникло большое соперничество.

Христианство пошло против секса и жизни даже еще дальше, чем иудаизм.

Зигмунд Фрейд взял реванш над обеими религиями, так как христианство - всего лишь ответвление от иудаизма. Оно переняло все глупости иудаизма и добавило свои собственные глупости. Фрейд заявил, что психоанализ может решить все проблемы человека. Теперь это является одной из тенденций пророков. У них всегда есть панацея - одно единственное лекарство от всех болезней. Это не научный подход.

Каждая болезнь требует индивидуального подхода, требует индивидуального лечения. В мире возникают проблемы не из-за одной причины, существует множество причин. Да, существует несколько причин, которые являются основными, и если их уничтожить, множество других причин может исчезнуть, но не существует одной, единственной причины. Все религии говорят, что существует только одна причина.

Христианство говорит, что этой причиной является первородный грех: просто человек должен уничтожить то, что сделали Адам и Ева, и тогда все будет так, как и должно быть. Джайнизм думает, что единственной причиной является насилие. Если исчезнет насилие — исчезнут все проблемы. Точно так же все религии предлагают одинаковые средства для лечения - проповедников, Библию, Бога.

Религия Зигмунда Фрейда - психоанализ. Он направлен против иудаизма и христианства. Христианство нельзя рассматривать отдельно от иудаизма. Эта религия была создана евреями, это еврейская фирма; и фактически евреи должны заявить, что Ватикан принадлежит им, и вышвырнуть оттуда папу и всех этих епископов. Иисус был их крови, все эти люди - католики, протестанты и очень многие христиане, являющиеся порождениями одного неграмотного еврейского ума, эксплуатируют свое изобретение.

Фрейд просто пошел против них, думая, что это не будет считаться чем-то еврейским, но это было еврейским. Он воспитывался в климате антижизни, антисекса, антиудовольствия. Вот почему евреи не ценят хасидов - они жизнеутверждающие; а это для евреев проблема. Они наслаждаются жизнью, они танцуют, они поют; и это кажется вовсе не религией - танцы и пение. Даже старые хасиды танцуют великолепно; они очень любят жизнь. Но это неприемлемо для евреев.

Фрейд обнаружил, что все проблемы возникли в результате подавления секса. Поэтому все, с чем бы вы не приходили к

Фрейду, он, как правило, сводил к какой-то сексуальной проблеме. Сексуальные проблемы были источником любого заболевания - умственного, физического, социального, экономического - безразлично. Иногда удивляешься: когда человек начинает считать себя проповедником, он теряет весь свой разум и интеллект.

Например, если человек, который с ума сходит по деньгам, пойдет к Зигмунду Фрейду, Фрейд скажет, что этот человек озабочен деньгами. Каким будет лечение и что, как вы думаете, может быть причиной? Подавление секса! На поверхности вы не сможете увидеть здесь связи: он говорит о деньгах, а вы говорите о сексе! Он никогда не думал о сексе, но это только доказывает, что то, о чем говорит Фрейд, правильно. Так как его сексуальная энергия подавляется, она проявляется в виде сильного стремления к деньгам: за деньги можно купить секса столько, сколько вы хотите.

Богачи пойдут в синагогу, в церковь, в храм, они будут слушать разные проповеди против секса; и это те самые люди, которые способствуют возникновению проституции во всем мире!

В Индии существовала традиция, которая заключалась в том, что самая прекрасная девушка какого-нибудь города не имела шанса выйти замуж. Быть прекрасной было опасно; а быть самой прекрасной означало быть проституткой. Такова была традиция. Конечно, они сделали эту традицию как можно более прекрасной. Они обычно проводили конкурсы - такие же, как и вы проводите, — мисс Америка, мисс Вселенная, может быть, даже мисс штата Орегон. Нет, я не считаю, что есть какая-то мисс штата Орегон или что она может быть. Это невозможно. Такие конкурсы проводились в Индии раньше, в прошлом, и самая прекрасная девушка, которую выбирали на таком конкурсе, объявлялась нагарвадху.

Слово «нагарвадху» означает «жена всего города». Ее уважали как богиню, но на самом деле она была проституткой; каждый мог вести себя с ней как с собственной женой. Конечно, она была вне досягаемости для бедных, вне досягаемости для среднего класса, даже для верхушки среднего класса, только супербогатые - король, принц, лорды могли пользоваться ею, так как ее цена была такой высокой за одну ночь, что хотя она и называлась женой всего города, в действительности она была' женой всего лишь какого-то десятка избранных людей.

Эти люди были богатыми спонсорами Гаутамы Будды и

Вардхаманы Махавиры. С одной стороны, они строили храмы, караван-сараи, чтобы люди могли в них останавливаться, сажали деревья на улицах на протяжении тысяч миль, чтобы путники могли иметь тень над головой в жаркую погоду, возводили статуи. Они делали всякие целомудренные акты, и, тем не менее, они создали институт нагарвадху, жен для всего города. Проституцию они превратили в прекрасное дело - женщина, которую избирали, очень гордилась этим.

Они сделали и другое: они создали еще один институт для тех, кто не мог себе позволить воспользоваться высочайшим секс-символом их общества. Их нельзя было полностью исключить из этого дела, иначе они могли быть опасными. Поэтому они создали другой институт. Родителям прекрасных девушек сказали, что если они отдадут своих прекрасных дочерей в храм, они получат большую милость, они попадут в рай. Девушки, которых посылали в храм, назывались дэвабалас, или божественные девушки.

Индия страна особая. Для человека, который живет в Индии, невозможно воспользоваться словом типа «девушка по вызову», вместо этого слова он предпочтет сказать «божественная девушка». Каково же ее'предназначение? Ее предназначение - обслуживать Любого, кто этого хочет, а деньги должны идти храму. Эта девушка, всего лишь проститутка, в каждом храме были сотни таких девушек. Все деньги шли храму, поэтому священники были счастливы. Бедняки тоже были счастливы, потому что за небольшую сумму они могли иметь прекрасных женщин. И женщины не чувствовали себя оскорбленными: они ведь были «божественными»; они были необычными женщинами, они были особыми женщинами.

Для священников был создан третий институт. Конечно, они заслуживали чего-то особого, потому что помогали богатым, королю, королеве, помогали бедным - помогали всем. Они заслуживали какой-то награды; и вы удивитесь, когда узнаете, что это была за награда. Их наградой было то, что каждая невеста, вступившая в брак, должна была провести свою первую ночь со священником, так как сначала священник и Бог должны были ее очистить; только после этого она считалась чистой.

И никаких проблем не возникало, так как это было традиционно и общепринято: все были счастливы. Муж тоже был счастлив тем, что его жену сначала предлагали Богу. Конечно, сам Бог не присутствует — присутствует всегда какой-то представитель, священник, папа или кто-нибудь еще, но этот представитель так же хорош, как и Бог. Женщина была счастлива тем, что она была принята Богом, его представителем.

Итак, на поверхности индуизм продолжал выступать против секса; но это было как-то более гуманно: на самом деле допускался любой возможный вид секса.

Но иудаизм был искренне против секса, против любых удовольствий в жизни. Фрейд грубо ворвался в их антисексуальную, антижизненную позицию. Но опять же у него отрицательная философия. И Иисус тоже дает отрицательную философию: вы должны быть ограждены от жизни. Этой жизни надо сказать абсолютное «нет».

Зигмунд Фрейд основывает свою философию на отрицательной позиции: откажитесь от подавления секса и все проблемы будут решены. Я не понимаю этого, так как существуют племена в мире, у которых нет сексуальных запретов, но есть очень сложные проблемы: бедность, болезни, отсутствие науки, никакого интеллектуального роста, никакого развития сознания. Удивительно, но общество, которое не ограничивает каким-то образом секс, остается отсталым.

Общество, которое подавляет секс, развивается; это более цивилизованное и культурное общество. Очень странно! Если верить Фрейду, то вся культура, вся цивилизация будет возвращаться к первобытному состоянию. Но у них имеется весь набор проблем - больше, чем у вас. Они сталкиваются с основными проблемами: нет пищи, нет одежды, нет интеллектуального потенциала, чтобы производить пищу, одежду, различные механизмы и все остальное.

То, что предлагает Фрейд, - это не трансценденция секса, не выход за пределы секса; он отбрасывает вас обратно в условия неразвитого, варварского общества, в котором секс был полностью доступен. Но зачем вам секс, если нет хлеба? Что вы будете делать с сексом без одежды, без лекарств, без прочих проявлений человеческой культуры? Да, вы можете продолжать производить детей, но вы не сможете прокормить их - у вас недостаточно пищи для самих себя.

Если Фрейда принять тотально, то вся цивилизация умрет. Он просто против иудейской и христианской идеи подавления секса, но он не собирается помогать человечеству. Он - реакционер. Он не задумывался о смысле всего этого. Почему люди, которые секс не подавляют, не прогрессируют? Этот вопрос должен быть самым главным.

Люди, которые подавляют секс наполовину, прогрессируют тоже наполовину. Это очень странно, но соотношение одно и то же: чем больше подавляется секс, тем в большей степени развивается общество. Оно становится более разумным, более изобретательным и более развитым в научном отношении.

Думаете ли вы, что эти первобытные племена могут произвести Зигмунда Фрейда, что красные индейцы могут произвести Зигмунда Фрейда? Невозможно даже представить себе это. Зигмунд Фрейд может появиться только в христианско-иудейс-ком контексте, потому что именно здесь он нашел основной ключ - подавление секса. Но он не дает вам никаких положительных оснований. Можно убрать подавление секса, но это не даст вам никакой идеи о трансценденции. Но он доказал одно - что он хороший проповедник, что проповедуемые им идеи весьма оригинальны.

Он создал во всем мире великое движение. Это второе разрушительное следствие иудаизма. Первым является Иисус, вторым - Фрейд, третьим - Карл Маркс. Почему Карл Маркс против капитализма? Это не значит, что он действительно против капитализма; но он бедный еврей, и он полон зависти к тем, кто богат. Это еврейская черта, очень характерная для них.

Я гляжу на Индию и с удивлением нахожу там параллели этому явлению. Что касается отношения к богатству, то джайны являются индийскими евреями. Вы не найдете ни одного нищего джайна. Джайны являются сверхбогачами, это верхушка среднего класса, в худшем случае средний класс. Изредка вы можете встретить бедного джайна - не нищего, но бедного. Эти бедные джайны были первыми, кто почувствовал влечение к коммунизму. Я был удивлен, обнаружив этот факт.

Один из моих далеких родственников - очень известный коммунистический лидер, товарищ Бхагчанд. Я спрашивал его: «Понимаете ли вы, что ситуация заключается не в том, что вы хотите разрушить капитализм, а в том, что вы просто завидуете богатым джайнам?» Но люди очень изощрены в построении своих философий.

Три поколения семьи Маркса были бедными. Сам он не работал и оставался бедным всю свою жизнь. Это кажется странным: он целиком зависел от своего богатого друга, но выступал против капитализма. Его богатый друг, Фридрих Энгельс, был богатым фабрикантом. Он всю свою жизнь кормил Карла Маркса и его семью, а Маркс так никогда и не работал: за свою жизнь он не заработал и цента.

Энгельс, по-видимому, был человеком великого сострадания. Он видел, что человек является гением и нуждается в поддержке. Хотя Маркс писал против капитализма, он был великим мыслителем. Он убедил Энгельса в том, что капитализм является основной причиной всех проблем в мире: «Если мы сможем разрушить капитализм и распределить все богатства поровну между людьми, все проблемы исчезнут».

Карл Маркс - это, главным образом, завистливый еврей, который украшает свою зависть прекрасными словами. Лечение, которое он предлагает, ошибочно. Во-первых, если вы распределите богатство тех, кто богат, между бедными, то какой будет результат? Бедные не станут богатыми, а богатые станут бедными: вы будете распределять бедность. Да, люди не будут больше чувствовать зависти, потому что все будут одинаково бедны. Я против бедности, следовательно, я против коммунизма.

Я хочу, чтобы люди были одинаково богаты, а не одинаково бедны.

Но для этого требуется совершенно другой подход. Вопрос не в распределении богатства - потому что не так много богатства, которое надо распределять. Сколько существует людей, которые являются богатыми? В Индии - два процента.

Распределение богатства двух процентов среди девяноста восьми процентов бедняков похоже на чайную ложку сахара, которую бросают в океан, чтобы сделать его сладким. Просто вы без всякой необходимости потеряете эту чайную ложку сахара. По крайней мере, можно было бы дать одному человеку чашку чая, но даже эта возможность потеряна. Не то чтобы другие получали что-нибудь, им просто понравится сама идея: «Теперь никто не пьет чай, мы все равны». В противном случае этот человек пил бы чай, а все остальные завидовали бы.

Люди, которые создали свое благосостояние, обладали определенным талантом для этого. Вам следует использовать их талант; вам следует превратить его в искусство и учить этому искусству всех, их нельзя наказывать за то, что они создали благосостояние.

В первобытном обществе, в примитивном обществе, от которого остались еще некоторые фрагменты то там то здесь на земле, нет бедных и нет богатых; конечно, нет и зависти. Никому ничего не принадлежит. Все в равной степени ничем не владеют; но никто не производит и богатства.

Фактически, люди, которые производят богатства, создают в других потребность также производить богатство. Не уничтожайте этих людей - используйте их как символ. Они владеют определенным искусством создавать богатство - сделайте это искусство доступным для всех, научите их всех. Вы преподаете экономику в университетах; было бы гораздо лучше, если бы вы обучали искусству становиться богатым так, как учат экономике; но вы не помогаете людям узнавать искусство становления богатым. Студенты получают, золотые медали в университетах,, а потом исчезают.

Когда я был профессором, я спросил одного из моих вице-канцлеров: «Думали ли вы когда-нибудь, что происходит с вашими золотыми медалистами? Они должны сверкать в обществе. Каков смысл вашей золотой медали? Человек, который оказывается первым в университете, исчезает, о нем никогда ничего не слышно. Что с ним? Это показывает просто бедность вашей золотой медали и бедность всего вашего образования. Даже если бы он возглавил всю вашу образовательную систему, что бы он тогда получил?»

Я спрашивал профессоров экономики: «Вы преподаете экономику двадцать или тридцать лет — вы разбогатели?»

Они отвечали: «Какое это имеет отношение к преподаванию экономики».

Я говорил: «Экономика должна быть наукой о том, как стать богатым. Вы всего лишь бедный профессор, и если за тридцать лет преподавания вы не смогли раскрыть секрета создания богатства, что же тогда говорить о ваших студентах? Кто-нибудь из них стал богатым?» Нет, экономика не занимается всем этим; она занимается абсолютно теоретическими вопросами, которые не имеют никакого отношения к практической жизни.

Идея Маркса - распределение богатства. Почему? Причина, которую он предлагает, психологически неверна, абсолютно неверна. Его причина заключается в том, что все люди равны. Это психологически абсурдно. Нет даже двух людей, равных друг другу, что же говорить обо всех людях, о целом человечестве? Каждый человек уникален, он не может быть равным какому-нибудь другому индивидууму.

Говоря, что все люди равны, Карл Маркс разрушает уникальность отдельного индивидуума.

Вот почему я против него и против всей его философии - я за уникальность каждого отдельного человека.

Я не говорю, что кто-то выше вас, а кто-то ниже вас. Помните! Я просто говорю, что вы ни с кем не сравнимы.

Вы это вы, а другой есть другой.

Вы не сравниваете розу с лотосом, вы просто говорите, что это две разные вещи. Две разные индивидуальности, хотя оба они люди, оба они уникальные индивидуальности, совершенно несравнимые.

Маркс предлагает эту дурацкую идею - и на нее покупаются все во всем мире: коммунисты, антикоммунисты, все подхватывают эту идею; даже капиталисты усвоили мысль о том, что все люди равны. Почему же никто не раскритиковал ее и не боролся с ней? По той простой причине, что она кажется очень гуманной. Господи! Должно ли что-то быть истинным или ложным - можно ли судить о правильности чего-то с помощью логических или гуманистических идей? Тогда, любая ложь, которая, как вам кажется, является гуманистической, должна быть принята. И над этой ложью — о том, что все люди равны, — и была воздвигнута вся структура коммунизма.

Теперь вы знаете, ведь это так просто понять, что все люди обладают в разной степени интеллектом и способностью к творчеству. Все не могут стать поэтами, все не могут стать учеными, все не могут стать художниками; и это прекрасно, что все этого не могут сделать, в противном случае жизнь потеряла бы всю радость. Эта радость заключается в уникальности индивидуума, в том, что он уникален, неповторим, незаменим, и как только он уходит из жизни, его место навсегда остается свободным. Никто не сможет заполнить его место так, как он заполнял его; это мог сделать только он.

Маркс очень своеобразно отбрасывает всю важность индивидуума. Я называю это «своеобразным», потому что он выдвигает идею о равенстве всех людей. В такой прекрасной идее о равенстве всех — вы не сможете определить, что именно он отнял у вас. Он сделал из вас всего лишь спицу в колесе, причем заменяемую. Он поместил вас на ленту заводского конвейера, где производятся автомобили: одинаковые машины должны собираться на автоматическом конвейере.

Форд производит за одну минуту одну машину. В течение двадцати четырех часов каждую минуту с конвейера сходят одна за одной похожие друг на друга машины. Но человек - это не механизм, который можно собрать на конвейере; вы не можете разобрать его на части, а затем - собрать вновь. Мы получили бы большую помощь, если бы могли разбирать или собирать человека по частям - почистили бы изнутри и везде, заменили бы лампочки кое-где, несколько выключателей, вышедших из строя, несколько болтов и винтов, которые ослабли или стали тугими, а потом собрали бы его снова, вставив батарейку.

Это было бы действительно хорошо, но это было бы величайшим бедствием, которое могло бы когда-либо иметь место.

Тогда человек исчезает, он превращается в робота, который работает на батарейке. Это просто: если он ломает руку, проблем не возникает - всегда имеются в запасе дополнительные детали. Он идет в цех, и его руку меняют; он получает новую руку и все. Только время от времени у него могут возникать проблемы, например, когда он говорит какой-нибудь женщине: «Я люблю тебя», — и в этот момент он начинает издавать какие-то звуки: «грр... грр... грр... моя батарейка садится... позовите механика» . Время от времени он будет произносить: «Грр, грр», - он не сможет говорить, его батарейка села.

Или вам могут надеть на запястье небольшой счетчик, который будет сообщать вам, что опустить, что поднять, что нужно в данный момент: нужно ли вам немного бензина, или воды, или надо ли вам сменить масло. Так будет проще, - но вы не будете людьми, вы будете роботами.

Маркс, делая вас равными, предлагает философию, которая, в конечном счете, должна сделать вас роботами — таково логическое заключение марксистской философии.

Только роботы могут быть равны. Достоинство человека -в его уникальности.

Но позвольте мне повторить в связи с тем, что есть возможность, что меня неверно поймут: я не говорю, что кто-то выше вас, а кто-то — ниже. Я просто говорю, что неверна сама идея проводить сравнение; вы — это только вы. Я не могу назвать вас неравными. Я не могу назвать вас равными. Вы следите за моей мыслью? Я не могу назвать вас неравными.

Вот критика, которую коммунисты направляют против меня, - будто я говорю людям, что люди не равны. Это совершенно несправедливо по отношению ко мне. Я не говорю, что люди не равны, я говорю, что они не являются одинаковыми людьми; под этим я подразумеваю, что они также не являются неравными. Неверна сама идея неравенства. Человек уникален. Человек - это не просто член общества. Он индивид, независимое целое в самом себе.

Подумайте об этом так, и вы увидите это совершенно ясно. Если кто-нибудь говорит, что все должны писать стихи, тогда даже если кто-то и пишет стихи лучше, чем вы, их поэзия должна цениться на равных основаниях с вашей поэзией. Все должны быть в равной степени поэтами, в равной степени музыкантами.

Вы можете видеть абсурдность в том, что если Егуди Менухин должен быть равным вам, то вы ничего не получите, а этот бедняга потеряет все. Вы не можете быть Егуди Менухиным. Он обладает определенной гениальностью, с которой он родился, которая заложена в самой его химии, в самой его физиологии, в самой его сущности. У вас нет этой химии, этой физиологии, этой сущности. Его родители были другими, родители его родителей были другими.

Вы не можете иметь его качества распределенными, это невозможно. И это погубит все прекрасные цветы в жизни человека. Но вы так не думаете. Вы думаете, что Егуди Менухин — сам по себе, нет вопроса о ком-то еще, кто берет его качества, делит и распределяет их. Но вы не понимаете этого так же, как и то, что есть люди, которые обладают определенным талантом быть богатыми.

Все не являются Генри Фордом, не могут им быть; и в этом. нет необходимости. Один Генри Форд создал уже достаточное количество транспортных средств. Больше не нужно. Если все станут Генри Фордами, то знаете, что получится в результате? Результатом явится то, что ходьба пешком будет быстрее, чем езда на автомобиле. Это уже и происходит сейчас. В городах типа Нью-Йорк, Бомбей, Токио и Калькутта, на расстояние, которое вы можете пройти пешком за десять-пятнадцать минут, у вас уйдет полтора часа на автомобиле.

Я обычно останавливался в Калькутте у одного из самых важных, талантливых, богатых людей - Саху Шантипрасада. Он уже умер. Зал, в котором я проводил свои беседы, находился недалеко от его дома - в десяти минутах ходьбы, но в его машине это было непредсказуемо. Если моя лекция должна была начаться в семь тридцать, он начинал паниковать с пяти часов, говоря мне, чтобы я собирался.

Я говорил: «Вы сумасшедший! Лекция начнется в семь тридцать, и идти туда всего лишь десять минут. Если мы пойдем туда пешком, это у нас займет лишь десять минут».

Но он говорил: «Мы не пойдем пешком. А уличное движение в Калькутте так хаотично, что вы никогда не знаете... Нам надо выйти из дома, по крайней мере, за полтора часа».

И тогда все-таки случалось, что мы опаздывали, а иногда мы приезжали слишком рано, и нам приходилось просто сидеть в машине. Я говорил: «Ведь это глупо, Саху Шантипрасад».

Но он отвечал: «Я не могу позволить вам идти пешком — вы мой гость».

Я говорил: «Это правда, я твой гость, но мне приходится сидеть в твоей машине по четыре часа, когда мы едем на лекцию и возвращаемся домой. Это странно, так как за четыре часа я могу доехать до Бомбея или Дели, а я доезжаю только до этого зала!»

Если бы существовало много Генри Фордов, то мир стал бы еще труднее, чем сейчас. Нет, природа производит достаточное количество людей для конкретных целей. Природа обладает очень глубокой регулирующей силой.

Например, когда рождаются дети, если сегодня рождается сто девочек, то должно родиться сто десять мальчиков. Я был очень удивлен этими данными. Почему сто девочек и сто десять мальчиков.

Разве природа также имеет шовинистическое отношение к мужчинам? Нет, это не так; природа просто регулирует: десять мальчиков умирает до женитьбы. Девочки сопротивляются заболеваниям лучше; мальчики слабее, если говорить о сопротивляемости к заболеваниям. Они могут быть физически сильнее, обладать мускульной энергией, но это другая энергия, а когда речь идет о сопротивляемости к заболеваниям, о болезнях и смерти, то они слабее женщин.

Итак, ста девочек будет достаточно для ста десяти мальчиков, так как десять мальчиков умрет к тому времени, когда они будут в возрасте, пригодном для брака; это нечто такое, что природа регулирует сама с самого начала. Если бы этого не происходило, то девяносто мальчиков приходилось бы на сто девочек. И десять девочек имели бы трудности и создали бы для этих девяноста мальчиков такие трудности, что вы и представить себе не можете... Был бы хаос.

Если эти десять девушек не получат мужей, не будут иметь друзей-юношей, вы что, думаете, они будут сидеть и медитировать? Они начнут хватать чужих мужей, и в результате -возникнет хаос. Чтобы избежать этого хаоса, природа должна с самого начала быть бдительной и обеспечить дополнительно десять юношей, потому что они в нужное время исчезнут.

Если природа регулирует все это таким образом, она и другое регулировала точно так же, пока люди не стали вмешиваться в природу. Столетиями человечество на земле не менялось. И только человек начал вмешиваться в природу - через медицину, через новые изобретения - для того, чтобы продлить жизнь человека. Теперь возникли трудности на всей земле. Природа сохраняла равновесие: люди рождались, но и умирали в достаточном количестве. Эта пропорция была почти одинаковой. Вы же сделали вот что: вы предотвращаете смерть, но вам не разрешается предотвращать рождение. Теперь папа все время публикует проповеди о том, что аборты будут делаться только нелегально.

На днях я слышал, что в столице состоялась демонстрация, в которой принимало участие семьдесят тысяч человек, участники которой требовали, чтобы аборты были запрещены, объявлены незаконными. И когда президент Рейган - вы только посмотрите наэтих политиков! - был губернатором Калифорнии, он подписал билль о легализации абортов, так как в Калифорнии были большие волнения по поводу легализации абортов. Потом он подписал этот билль, а теперь он торжественно возглавляет эту процессию, которая требует внести поправку в конституцию, объявляет вновь запреты на аборты, так как это против религии и против жизни.

Рейган поддержал этот протест, так как теперь все эти ортодоксальные люди в стране, особенно христиане, католики и евреи, - все люди присоединились к этому движению. Объявляя начало этой процессии, Рейган сказал: «За всю свою жизнь я совершил всего лишь одну ошибку, и это было тогда, когда я был губернатором Калифорнии и подписал этот билль. Это была единственная ошибка, которую я совершил».

Политики могут легко изменить свое лицо. Куда бы ни шла толпа, они оказываются перед ней. Они не могут проигрывать, поэтому им надо быть очень бдительными. Я много раз говорил, что политические лидеры - это последователи последователей. Великий политик - это политик, который знает, куда идут его последователи, и держится перед ними. Не имеет значения, куда они идут. Он должен оставаться впереди, для того, чтобы они всегда знали, что он - лидер. Он должен держать все свои чувства наготове, в противном случае, когда-нибудь он оглянется и увидит, что все последователи двинулись куда-нибудь еще, оставив его одного.

Он побежит и догонит последователей и сразу же окажется впереди, потому что они были за легализацию абортов; сейчас он против них, потому что они против этого. Что он может сделать? Он должен быть лидером во что бы то ни стало. Его дело - быть лидером - и не имеет значения, какова причина. Ачто вы хотите?

Это не имеет значения; единственное, что имеет значение, — это то, что он — впереди.

Так вот, все эти люди - католики, индусы, мусульмане, иудеи, — все они против абортов. Если они против абортов, тогда они должны быть более логичными в этом вопросе, тогда они должны быть также и против спасения жизни людей; тогда будет равновесие. Но никто не протестует.

В больницах есть люди, которые, как правило, изматывают врачей и медсестер. Их ноги висят в одном направлении, а руки висят где-то в другом направлении. Кому-то требуется постоянная помощь врача и медсестер, требуется много лекарств, кому-то нужен кислород: если вы отключите кислород, он умрет. Почему вы поддерживаете в нем жизнь? В чем смысл того, что он живет? Зачем вы его терзаете? Но врачей учили: «Ваша цель - спасать жизнь». Этому учил еще Гиппократ две тысячи лет тому назад, когда смерть косила всех подряд.

Теперь эти глупцы продолжают давать клятву Гиппократа: «Всюсвою жизнь я буду бороться за жизнь». Но все изменилось. Когда Гиппократ говорил это, то из десяти детей умирало девять еще до того, как им исполнялось два года; выживал лишь один ребенок из десяти. Конечно, этот человек говорил что-то очень важное, когда он велел им пытаться спасать жизнь, но сейчас все происходит наоборот. Даже в таких странах, как Индия, из десяти детей умирает только один ребенок. В то время умирало девять, а оставался в живых - один, сейчас девять детей остаются в живых, а умирает только один ребенок - и прилагаются все усилия для того, чтобы спасти и этого одного.

Можно понять попытку спасти ребенка; но зачем вы спасаете стариков, которые пожили, пожили достаточно, которые страдали, наслаждались, делали все — хорошее и плохое? Теперь пора: дайте им уйти. Но врачи не могут отпустить их, так как это незаконно. Они не могут отключить кислород, поэтому мы продолжаем спасать умирающих и полумертвых людей.

Ни один папа не напишет заповедь, по которой этим людям разрешат освободиться от их тел. А что же остается от их тел? У кого-то нет ног, у кого-то - рук; у кого-то не работает сердце, а вместо него работает батарейка; у кого-то не работают легкие; у кого-то не работают почки, вместо них работают механические почки. Но какая цель у этих людей? Что они будут делать, даже если вы будете поддерживать их жизнь таким образом?

Да, самое большое, несколько человек из них будут работать, но это - все. Какую творческую жизнь они будут иметь? И какую радость они смогут иметь во всем том, что для них делается? Им делаются постоянные уколы. Они не могут спать, и тогда им дают снотворные таблетки. Они не могут проснуться, и тогда в их кровь вводят стимулятор, чтобы они смогли проснуться. Но зачем - ради клятвы Гиппократа? Пусть Гиппократ идет к черту! Он даже не представлял, к чему может привести его клятва.

Нужно организовать какое-то движение за то, чтобы, когда люди поживут достаточное время, у них возникало бы желание освободиться от своих тел, и тогда больницы обеспечивали бы им удобную, приятную смерть. Было бы разумно, если бы в каждой больнице была специальная палата со всеми устройствами, которые бы делали смерть приятной, приносящей удовлетворение процедурой.

Вместо лекарств там должен быть человек, который бы учил умирающих людей медитировать, так как теперь нужны не лекарства, а медитация - надо знать, как расслабиться и мирно исчезнуть из своего тела. В каждой больнице должны быть такие специалисты по медитации - их роль очень важна, так же важна, как и роль врача. До сих пор они не требовались, так как была только одна функция: спасать жизнь человеческую. Теперь эта функция расширилась: нужно еще и помогать им умирать. В каждом университете должен быть факультет, на котором учили бы, как медитировать, чтобы сами люди были готовы. Когда наступает время умирать, они полностью готовы умереть с радостью, с ощущением праздника.

Но самоубийство - это преступление. Это будет считаться преступлением. А меня будут считать человеком, который учит людей незаконным вещам. Но что еще я могу делать в незаконном городе? Я могу говорить только то, что абсолютно правильно; меня нисколько не волнует, законно это или нет. Меня волнует правда, а не закон. Правда же в том, что у вас - несбалансированная жизнь, природа. Пожалуйста, верните ей ее равновесие. Либо вам надо прекратить спасать детей, либо аборты должны остаться легальными; методы контроля за рождаемостью должны использоваться очень широко, фактически, должно стать преступлением не использовать их. Если бы кого-нибудь поймали на том, что он не использует их, его следовало бы заключить в тюрьму.

Но этот мир очень странный: рожайте больше детей и подоходный налог у вас будет меньше. Прекрасный мир! Правительство поддерживает вас в том, чтобы у вас было больше детей.

Какая же здесь логика? Если я должен буду создавать закон, я скажу, что чем больше у вас детей, тем больше подоходный налог; с каждым ребенком он удваивается. Имейте столько, сколько вы хотите, но подоходный налог будет удваиваться каждый раз, так что даже богачи не смогут справиться с этими налогами, что же говорить о бедных и о среднем классе? Только тогда они подумают о контроле за рождаемостью, в противном случае они не собираются делать этого.

Посмотрите на красных индейцев. Почему они должны использовать контроль за рождаемостью? Ведь каждый рожденный ребенок приносит им больше денег от правительства. Пусть только они молчат... Это их страна, а все остальные здесь -иностранцы, за исключением красных индейцев. Здесь не только я — турист, здесь туристы все, кроме красных индейцев. Рональд Рейган тоже — турист, все туристы. Возможно, они путешествуют уже триста лет, а я - всего лишь три года; это не имеет значения, это ничего не меняет: туристы есть туристы. Как долго вы путешествуете...

В действительности, старых туристов нужно высылать, они достаточно попутешествовали! Новые туристы должны приветствоваться. Это, по-видимому, вполне логично: вы путешествовали триста лет - так много поколений - что же еще вы делаете здесь? Путешествуйте где-нибудь еще. А мы намерены привезти сюда других туристов - освободите место!

Они хотят провести в парламенте билль против меня, так как они не могут найти никакого другого способа, чтобы отправить меня отсюда. Они пытаются сделать это в течение трех лет. Весь государственный департамент, все члены парламента Портленда занимаются моим делом; к нему никого больше не допускают. Я говорю им: если вы будете работать триста лет, вы не сможете найти ничего, за что меня можно было бы выслать. Я всего лишь путешествую в течение трех лет, и только в моем доме. Высылайте старых туристов.

Но то, что предпринимается по отношению к красным индейцам всего лишь для того, чтобы помешать им начать заявлять о своих правах, - просто бесчеловечно. Внешне это выглядит гуманно - то, что каждый индеец получает каждый-месяц определенное количество денег. Естественно, они рожают детей столько, сколько могут, так как каждый ребенок - это экономическая выгода, каждый ребенок приносит больше денег. А почему они получают деньги не работая? За этим стоит очень преступная идея.

Если человек не имеет работы и имеет достаточно денег, что он будет делать тогда? Он будет пить; он будет принимать марихуану, гашиш, опиум. Что еще ему остается делать? У него достаточно денег и нет никакой работы, нет образования; ему надо как-то убить время, поэтому он галлюцинирует. Все красные индейцы стали наркоманами. Конечно, так никто не говорит — это дело «гуманистов».

Они бедные люди; но есть и другие бедные люди; вы ничего им не даете; они просят работы; вы же не даете им даже работы. Они хотят работать; у вас же нет для них работы. Они хотят хлеба; вы же производите пули. Почему красные индейцы? Держите их под наркотиками, и они не будут чинить беспорядки и не начнут говорить, что эта земля принадлежит им: «Все прочь!» Странно, хозяина держат в резервациях, эти резервации — настоящие тюрьмы без стен, гости же стали владельцами этой страны. Теперь они решают, кто должен въезжать в страну, а кто не должен. Великолепная идея!

Мне вспоминается одна история. Суфий-факир находился с женой в своем жилище, они собирались лечь спать. Жилище было очень небольшим. Кто-то постучал в дверь; шел дождь, и суфий сказал жене: «Открой дверь. Кто-то стоит на улице, а идет дождь».

Жена сказала: «Но у нас нет места - здесь только мы двое можем лечь спать. Здесь нет места».

Суфий сказал: «Место всегда есть, нужно лишь сердце. Открой дверь, говорю я тебе, открой дверь».

Когда муж сказал это, жена открыла дверь очень неохотно. Вошел какой-то человек. Затем жена спросила мужа: «Что мы будем делать?»

Он сказал: «Не делай проблемы из ничего. Двое могут спать, а трое могут сидеть. Для того чтобы сидеть, места здесь достаточно; поэтому мы будем сидеть и болтать. У этого путника, может быть, есть что нам рассказать, может быть, много историй, и мы будем наслаждаться всю ночь.

В это время опять кто-то постучал в дверь. Гость сидел рядом с дверью, поэтому факир сказал: «Откройте дверь, пожалуйста. Кто-то стоит на улице».

Гость сказал: «Здесь мало места. Нас уже много. Пусть он идет дальше».

Факир сказал: «Нет. Моя жена так же говорила о тебе: "Пусть он идет дальше". Если бы мы не открыли дверь, тебе пришлось бы идти через лес под дождем. Сегодня опасная ночь, я не уверен, что ты благополучно добрался бы до города, остался бы в живых. Открой дверь!» Гость открыл дверь, но очень неохотно.

Вот как функционирует мозг человека. Он не мог даже подумать, что он лишь гость, а не хозяин. Вошел человек (второй человек), и гость сказал факиру: «Что же ты теперь собираешься делать?»

Он ответил: «Мы очень уютно сидели втроем, вчетвером мы будем сидеть не так уютно. Давайте сдвинемся потеснее -освободим место для четвертого человека». Они потеснились; теперь все жилище было занято. Затем раздался странный стук в дверь; казалось, что этот стук исходил не от руки человека. Факир сказал: «Я знаю, кто там — откройте дверь».

Новый гость сидел рядом с дверью. Он сказал: «Нет! Я не собираюсь открывать дверь. Здесь нет места, нас тут слишком много. Я сижу ближе всех к двери, я никому не позволю открыть ее. Где место?»

Факир сказал: «Вам надо ясно понять одно: я хозяин; я позволил вам войти, но я могу вас и вышвырнуть. Мы удобно сидели, но из-за тебя мы стали сидеть не так удобно. Теперь мы будем стоять. Пусть он войдет - нельзя никому отказать, если есть хоть сколько-нибудь места. Я говорю, что мы можем стоять; мы не будем сидеть, потому у нас будет мало места.

Что мог поделать этот гость? Ему пришлось открыть дверь. И они очень удивились - вошел осел... Гости сказали факиру: «Разве этот осел тоже будет здесь с нами?»

Он сказал: «Раз вы можете быть здесь... Кто ты? Он мой старый друг, мы старые знакомые; он часто приходит, когда идет дождь. А ты никогда прежде не приходил - я могу выгнать тебя, но не его. Тем более, что это бедное животное; ты сможешь найти какой-то способ, чтобы спастись, а куда может пойти он? Пусть он встанет в середине. Мы будем стоять вокруг него, а он может стоять в середине. Мы можем разговаривать и получать удовольствие в беседе, а он время от времени будет присоединяться к нам».

Он сказал: «Запомните одно: это жилище бедного человека, а не королевский дворец. В королевском дворце нет места. Хотя этот дворец и большой, в нем нет места, потому что в нем нет сердца. Здесь свободное пространство очень ограничено, но сердце не имеет границ».

Красные индейцы - хозяева этой земли, но их вытеснили в резервации и леса. Они являются тюрьмами без стен – очень хитрые тюрьмы, так как заключенным платят деньги. Они играют в азартные игры, дерутся, пьют, они убивают друг друга. Они - очень бедные люди, потому что им больше нечего делать. А деньги продолжают сыпаться на них: чем больше детей, тем больше денег. Вот они и рожают детей и получают все больше и больше денег, все больше и больше пьянеют. Это настоящее преступление. Это не имеет ничего общего ни с гуманностью, ни с идеалами человеколюбия.

А те, кто просто захватил их землю, они теперь решают, могут ли войти новые гости или нет. Это странно. Кто дал им право решать? Эта земля принадлежит не им. Среди них есть итальянцы, немцы, французы, англичане, греки, ирландцы -они все должны отправиться на свою землю.

Мы - единственные люди, у которых нет земли, так как мы не принадлежим ни к какой стране. Ни одну страну мы не называем своей отчизной, мы не верим в мамочек и папочек. Весь мир - наш; мы не претендуем на нечто малое. Передвижение людей обеспечивается правом, полученным при рождении: человек может ехать, куда ему хочется; он не совершает никакого преступления, когда он ездит. Но если кто-то и должен уехать, то это должны быть только старые туристы.

Сейчас эти старые туристы пытаются принять билль против меня в парламенте. Им следует помнить, что я намерен выступить в парламенте, и я один собираюсь сказать им: «Вас всех надо выселить, так как вы уже достаточно попутешествовали, - ведь это простая логика! Должны прийти новые люди. И мы обещаем, что когда придет много новых людей, мы уйдем без проблем. Но давайте, по крайней мере, достаточно попутешествуем».

Ум, которым обладал Карл Маркс, был, конечно, очень талантливым. Он привел мир к всеобщему движению - конечно, он сделал больше Иисуса. Это чисто иудейское соперничество. Просто состязаются иудеи. Это их дело и ничье больше. Фрейд вызвал всеобщее движение среди психоаналитиков, но Маркс превзошел всех. Почти половина мира сейчас — коммунистическая, но не богатая, а бедная половина, очень бедная.

Вы можете увидеть это в Германии. Сразу за стеной начинается коммунистический мир. От того Берлина, который был разрушен во второй мировой войне, половина осталась свободной и демократичной, а половина была захвачена коммунистами. Та половина, которая осталась независимой, свободной и капиталистической, - богата: небоскребы, прекрасные дороги, все. Там все так, как будто второй мировой войны никогда и не было. В свободном западном Берлине вторая мировая война не оставила и следа; на самом деле эта война принесла даже какую-то пользу, так как было покончено со всем старым, разрушенным, гнилым, все стало свежим и новым. Западный Берлин сейчас является самым современным, самым молодым и самым новым городом во всем мире.

А по другую сторону стены этот город темен и мрачен, как если бы вторая мировая война закончилась лишь вчера; люди живут в полуразрушенных бараках. По этому великолепному контрасту вы можете видеть, что может сделать коммунизм, а что - капитализм. В той части города, которая принадлежит коммунистам, не поднялся ни один небоскреб, ни одно новое здание, не появилось ни одной новой дороги, нового завода -отсутствует созидание. Да, они распределили богатство - они сделали богатых людей - бедными. И сейчас эти бедняки находятся в таком состоянии, что не могут вновь создать богатство.

Вся Россия является бедной страной, весь Китай является бедной страной. Да, потеряно одно: не стало богатых людей. Коммунизм базируется на ложной идее: идее о равенстве людей, но люди не равны.

Вторая идея очень важная; но верна моя интерпретация, а не та, которую выдвигал Маркс: «Равные возможности для всех». Вот как это должно быть - равные возможности для всех, но при этом надо не забывать, что каждый человек уникален, поэтому каждый человек будет использовать равные возможности для того, чтобы отличиться от других людей. Наивысший результат — появление людей так отличающихся друг от друга, что вы не можете даже и представить.

По Марксу равные возможности означают, что все должны быть равны: равно богатыми, равно умными, равно здоровыми. Это явная чепуха, так как ваши родители не были моими родителями; у вас не такие гены, как у меня, и в вас заложены другие программы. Способа изменить гены и программы не существует, поэтому даже небольшие отклонения приводят к большим различиям.

Итак, равные возможности - это хорошая идея, и нам следует испытать ее пока по-человечески, практически. Но не нужно быть фанатиком этой идеи, потому что если вы хотите довести до совершенства равенство возможностей, то вы просто ненормальны: это невозможно.

Позвольте мне привести несколько примеров. Если вы старший сын в семье, то младший сын в вашей семье не может иметь такие же возможности, что и старший сын. Так как вы родились первым, конечно, вам досталось больше родительской любви, ведь вы были чем-то новым для них; потом стали появляться другие дети, и в этом уже не было ничего нового. Родился второй мальчик, но он будет теперь только вторым. Старший сын во всех культурах должен наследовать деньги отца. Почему? Это не случайно: ему досталось больше любви, чем остальным, он родился первым.

Тогда последний сын будет также иметь совсем другой статус - ведь он будет самым маленьким, всеми любимым, всеми защищаемым - и братьями, и всей семьей. Но средние сыновья - они нигде: ни на этом полюсе, ни на том. Они не будут получать такого же внимания, что первый и последний сыновья. Последний сын станет любимцем всей семьи, потому что больше уже никого не будет: пришел последний гость.

Как же можно всем предоставить равные возможности. Либо вам придется организовывать рождения одновременно, чтобы мать рождала сразу двенадцать детей и давала им равные возможности.

Но равные возможности отсутствуют с самого начала. Когда женщина беременеет, ни она, ни ее муж не знают, что начинаются мотогонки, никто не знает. Когда сперматозоид движется к яйцу, все получается, как при гонках: они все выстраиваются в один ряд в ожидании третьего свистка, а потом начинается гонка.

Материнская яйцеклетка ждет, а сперматозоиды из тела отца, врываясь в тело матери, начинают большую гонку -миллионы сперматозоидов пытаются первыми достичь яйцеклетки. Тот, кто первым достигает ее, тот и побеждает; все другие погибнут. Это вопрос жизни и смерти. Это не обычные гонки, при которых, если вы потерпите поражение сейчас, то потом... Следующего раза не будет — только одна единственная возможность для миллионов живых клеток. Только одной клетке удается это, так как так это работает. Яйцо матери обладает природным свойством - закрываться, как только в него попадает один мужской сперматозоид. Другие стучатся в стенки, но в течение двух часов они погибают.

На протяжении всего пути происходят потери. Этот путь не так мал, как вы думаете, - для этих маленьких клеток он равен приблизительно двум милям, пропорционально. Если бы они имели ваши пропорции, то весь путь был бы равен двум милям.

Так что они совершают огромную работу - марафонский бег! Конечно, побеждает сильнейший.

Иногда случается, что до яйцеклетки добегают двое, — тогда рождается двойня, а иногда даже трое достигают яйцеклетки. Известны случаи, когда рождалось девять детей, потому что даже девять сперматозоидов могут попасть в яйцеклетку одновременно; они все войдут в одну и ту же дверь, потому что они приблизились к ней одновременно. После того как они входят, дверь закрывается, но такие случаи, когда до цели доходят девять сперматозоидов, очень редки. Как правило, один из них оказывается достаточно умным и как-то ухитряется попасть туда первым.

Все они стартуют почти одновременно, но уже тогда, от самого момента зачатия, возможности становятся разными. Никто не знает тех, кто уже умер, что это были за люди. Может быть, кто-то был Альбертом Эйнштейном, кто-то Рави Шанку-ром, кто-то Микеланджело. Никто не знает об этих бедных людях, которые просто умерли в этой первой гонке и не получили никакого другого шанса.

А затем небольшие события в жизни ребенка... Вы не можете их уравнять. Например, когда Наполеону Бонапарту было шесть месяцев, его няня, которая заботилась о нем, оставила его на какое-то мгновение и на, него прыгнула дикая кошка, поставила обе лапы ему на грудь и посмотрела в его глаза. В это время вернулась няня и прогнала эту кошку, но Наполеон всю свою жизнь боялся кошек. Он не боялся львов, он мог вступить безоружным в борьбу со львом, но перед кошкой он просто превращался в нервно больного человека.

Наполеон потерпел поражение всего лишь один раз - вся его жизнь была жизнью победителя. Только один раз он был побежден английским генералом, который знал о его слабости. Генерал пришел, держа перед собой семьдесят кошек; увидев семьдесят кошек, Наполеон стал сильно нервничать, он забыл все о том, что делать и чего не делать. Это была победа не генерала, а победа кошек.

Как можно умудриться дать равные возможности всем? Ведь если даже такой маленький инцидент может оказаться настолько фатальным... Наполеон был храбрым борцом перед кем угодно, но превращался в ничто перед кошкой. Английский генерал совсем не рассчитывал на это, но он одержал победу, воспользовавшись небольшим психологическим трюком, зная о слабости Наполеона, что когда он видит кошку, он не может думать, он просто каменеет. Когда Наполеон находился в таком нервном состоянии, вся его армия конечно была в растерянности; они потеряли человека, который был их жизнью, их светом, их путеводной звездой.

Как же можно умудриться дать равные возможности всем детям на земле? Это совершенно невозможно. Поэтому не пытайтесь доводить идею коммунизма до ее логического конца - тогда она становится абсурдной.

Да, это моя интерпретация - и она заключается в том, что все должны иметь возможности получить образование, возможности добыть пищу, возможности добыть одежды, возможности делать все, что человеку хочется делать. Здесь не должно быть дискриминации: эти возможности должны быть даны каждому по его таланту и по его потенциальным возможностям.

Но в коммунизме этого не происходит. Во имя равных возможностей всех заставляют оставаться на самом низком уровне, потому что только там вы можете держать людей в равном состоянии. Если вы хотите, чтобы они были равны тем, кто находится на более высоком уровне, тогда вам нужно больше богатств, больше благосостояния, а этого нет.

За шестьдесят лет, которые прошли после русской революции, русские не смогли создать никакого благосостояния, чтобы сделать Россию богатой. Равные возможности есть, но что делать с этими равными возможностями? Вам нужны люди, которые могут использовать эти возможности; но им не нужны одинаковые возможности, им нужны разные возможности, одинаково разные возможности.

Я против коммунизма, потому что это лишь отрицательная философия. Я за коммуна-изм.

Это слово совершенно правильное - коммуна-изм.

Коммуна относится с уважением к уникальности каждой отдельной личности, относится с уважением к таланту каждой отдельной личности, она пытается помочь человеку вырастить этот талант, пытается помочь ему дорасти до его потенциала.

Я хочу, чтобы коммуны были во всем мире, так чтобы нации могли постепенно исчезнуть, а вместо них были бы только коммуны: живые маленькие объединения людей, радостно помогающие каждому человеку становится самим собой.

Маркс предлагает диктатуру пролетариата, диктатуру бедноты. Это глупо. Они бедны, а если они возьмут власть, они всех сделают бедными. А что еще они могут сделать?

Я предлагаю диктатуру просветленных. До сих пор этого еще никто не предлагал. Иногда из глубин моего сумасшедшего сознания... Эту идею я вынашивал всю свою жизнь - диктатура просветленных, потому что если это диктатура просветленных, то тогда это не диктатура. Здесь противоречие в терминах. Просветленный человек не может быть диктатором как Иосиф Сталин или Адольф Гитлер.

Да, просветленный человек может диктовать вам, но из любви, не из-за власти - у него нет власти - из его предвидения, потому что у него есть глаза, чтобы видеть и чувствовать потенциальные возможности людей.

Его указания можно считать предложениями, советами, направляющими указаниями.

Только при диктатуре просветленных появляется возможность, реальность истинной демократии и подлинного расцвета коммуна-изма.

Равенство путем распределения богатств, а не бедности; уничтожение бедности до самых корней и поднятие всех до уровня богатых.

Мой коммуна-изм - это более высокая стадия капитализма. Коммунизм Маркса против капитализма.

Мой коммуна-изм способен впитать в себя капитализм, используя его как средство, как точку опоры.

Конец второй книги третьего тома.

Предыдущая

На сайте сейчас посетителей: 12. Из них гостей: 12.